– Во, Витька, не пасти тебе больше коров. Ставь нам беленькую на прощание.
У Вити каждая копейка, заработанная рыбной ловлей и продажей картошки, была на счету. Нужно брать билет в Свердловск в общий вагон, нужно на житье при сдаче экзаменов, от которых освободила бы медаль… Но что делать, поскакал он в сельпо на росстань, взял «сучок» за двадцать один рубль двадцать копеек. Другой водки в сельпо не водилось. Эту звали «сучком», потому что народ считал ее произведенной из отходов леспрома. Горькое настроение отличник решил запить горькой, как было принято.
Потом сестра Соня видела, как Витя заявился домой, шатающийся и бледный. Пастухам одного «сучка» не хватило, они скинулись и сгоняли парня до сельпо во второй раз. Соня нажаловалась матери. Та только вздохнула. Надо ждать утра и отчитать сына. Проспавшись на свежем воздухе в амбаре на соломенном матраце и такой же подушке, под заплатанной дерюжкой и под писк мышей, Витя с непривычно бледным, опухшим лицом заявился в избу пить чай.
– Тридцати рублей как не бывало, – сказал матери. – Никогда больше водки в рот не возьму. Не думал, что это такая гадость и так муторно в голове делается. Как только народ может пить?!
У матери отлегло. Витино «никогда» означало – никогда. Стали вдвоем обсуждать будущие проводины. В родне парень был первый, кто отправлялся за высшим образованием так далеко. А дело образования зачал Павел Тимофеевич Камарин, он еще до революции уехал в Иркутск и поступил в военное училище, мог бы рассчитывать на офицерское звание. Но все знают, как это закончилось – революцией, поражением белых и полуподпольной последующей жизнью Тимофеича в тайге.
Витю родня и улица Заречная любили. Проводины собрали перед самым отъездом, получились они самые громкие за всю историю села. Были старшие Камарины – Александр с женой Настасьей. Их дочь Елена, бухгалтер, с мужем-белорусом из сосланных в Сибирь, двухлетней дочерью Таней и годовалыми близнецами Вадей и Сашей. Дочь Маша, работавшая в гостинице в Кабанске, еще незамужняя, сыны Иван двадцати трех лет, Костя двадцати одного года, Юра девятнадцати – все студенты. У Кости был фотоаппарат заснять проводы. Была вдова Василия Камарина Луша со своими, пасынком Мишей и женой его Анной, бабушкой Ариной Глухой. Дети Василия и Лукерьи явились – Саша с женой Валей, Клава с мужем Мишей и сыном Витей. Лида, Володя, Юра. Не было Константина Васильевича, с войны оставшегося жить на Дальнем Востоке в бухте Ольга. Была приглашена былая Сашина нянька – старуха Симеониха. Она бедствовала. Ей помогали соседи, зла не держали. Валентина Камарина приглашала ее посидеть с сыном Сашей, начинавшим ходить. Обвязав Сашу, как коня сбруей, холстяным полотенцем, Симеониха, кряхтя и держась за спину, водила его по избе. Мог ли знать малыш, что отец его чуть в тюрьму не отправился по навету нянькиного сына, теперь сгинувшего? Были Евдокия Калистратовна со взрослой дочерью Надей и внуками – крошечными Лидой и Васей.
Костя Камарин сделал фото проводин: родня представительно расположилась на ступеньках и под навесом дедовского амбара. Сорок девять человек. Все в силе. Сбросились деньгами, чтобы помочь Витьке. С отутюженной одеждой, запасом провианта, тетрадями и непроявленной фотопленкой в модном чемоданчике ехал он в Свердловск. Родня в силе и мощи, а денег у каждого – горькая медь.
Проезжая тоннели в отрогах хребта Хамар-Дабан близ поселка Култук, Витя удивился стоящим на их охране вооруженным часовым: «У нас много врагов, и диверсанты могут подорвать тоннели».
Через три недели пришла из Свердловска телеграмма. Виктор Камарин извещал родителей, что стал студентом.
В ноябре того же года он сидел в деканате, дожидаясь отчисления. В очереди, но приглашали по одному.
Год тысяча девятьсот пятьдесят шестой состоял из масштабных волнений по всему земному шару. В феврале на закрытом заседании Двадцатого съезда партии ее руководитель Хрущев делает сенсационные разоблачения политики Сталина. Секретный доклад публикуется американским правительством. Вспыхивает Познанское восстание рабочих Польши, подавленное с многочисленными жертвами. Нарастает кризис власти в Венгрии. Бузят многие страны. Индонезия отказывается возвращать долги Нидерландам. Президент Египта Насер отклоняет «план Дюля» по передаче Суэцкого канала под международный контроль. США прекращают оказание помощи Израилю. Наконец, накануне главного советского праздника Седьмого ноября советские войска штурмуют восставший Будапешт.
А студенты-старшекурсники Уральского госуниверситета, готовясь идти на официальную ноябрьскую демонстрацию, тайно пишут на плакатах вместо слов «Да здравствует Коммунистическая партия Советского Союза!» белым по красному другие слова: «За Советы без коммунистов!», «Вся власть Советам!». Пора сбросить народных нахлебников с трона!
