– Вот-вот, – откликнулся дядя, – я сам собираюсь тем же заняться. Развалится наш институт геологический, сердцем чую, не видать там больше зарплаты и геологоразведки соответственно. Будем вместе с тобой здешние стада пасти. Я недавно в журнале «Юность» читал воспоминания писателя Волкова, он прошел лагеря и прожил больше девяноста лет. Он встретил в лагерях офицера царского высокого звания, и тот говорил, что он за коммунистов. «Я его спросил почему – он сказал: “Вы не понимаете, имперскую мысль российскую коммунисты довели до совершенства. Я за империю Российскую, за державу, за государство. Империя наконец-то достигла своего величия”». И кому-то сильно не нравилось величие нашей коммунистической империи. Ее пусть иначе, чем царскую, но тоже ломают.
– Ты мне давай рассказывай, как вы с отцом пастушили. Про политику все горазды рассуждать, – вернул к действительности дядьку племянник.
– Стадо наше дружно ходило. Но были в нем захудалые коровы, можно сказать паршивые овцы, они вечно куда-нибудь лезли. Вечно норовили отстать, спрятаться. Три-четыре на сотню было таких коровы, которые вели себя самостийно. Это я про совхозных. А с деревенскими коровами иначе. Пока они вместе походят, привыкнут друг к другу, поймут, что им необходимо находиться в одном стаде с утра до вечера, месяц пройдет. Кто-то вспомнит дом, домой помчит. Телочки и бычки годовалые, как их начинают пауты кусать, им надо домой. Они же знают, что там паутов нету, и начинают убегать. И вот примерно до середины июня напряженное время, когда стадо привыкает сходиться вместе. И надо, чтобы вечером они правильно разошлись по своим улицам. Улицы выделяли дежурного, который выходил встречать своих. Всякие бывают коровы. Задумается, уйдет. Или блудящая – походить надо, куда-нибудь залезть. Домой не торопится. Такие стараются на другую улицу улизнуть. Нам некогда, мы сзади едем, чтобы они не отстали, никуда не дернули. Дежурные встречали на каждой улице.
Был у нас такой конь гнедой. Его кличка была Герой. Но все звали его Кощеем. Он хорошо под седлом ходил. Когда надо, чтобы коровы сходились, с этого коня не слазили. Скакали то одну догонять, то другую сбивать в стадо, в гурт. Он столько намучивался, этот конь, что становился тощий, от усталости падал. Падал и лежал. Его загружали в телегу и везли помирать в скотомогильник, в ельнике был скотомогильник. С телеги сгружали, бросали. Через месяц вылетал из ельника бравый коняга. Он съедал, лежа, траву возле себя. Потом вставал и потихоньку отъедался. За месяц отъестся и жиру нагуляет. И каждый раз весной эта история повторялась. Он безотказный конишко был. Носился, проворный был. И все знали, что он Кощей, ему ничего не сделается. Но судьба ему однажды уготовала другое. Его взяли и продали куда-то. Он чем был плох – он не ходил в телеге. Не любил в телеге ходить, только под седлом. И поскольку он был узкоспециализированный конь, его продали куда-то. Он через некоторое время прибежал домой. Его увели обратно. На следующий раз он пришел через полмесяца. А на третий раз пропал. Хозяева приезжали за ним – нету Кощея и нету. Потерялся конь. А на старых фермах недалеко от нашего дома были скотные дворы, поле было. Отец своих коней туда отводил, и они ночь там паслись. Утром он их ловил. Начал замечать отец, что ходит три коня. Подойдут же к нему два коня, только свои. Он осторожненько подкрался, чтобы его не было видно, и оказалось, что это Кощей ходит ночью с нашими конями. Отца завидит, зайдет на скотный двор под навес и там стоит, весь день не выходит оттуда. Отец пошел, посмотрел: увидел кучи навоза, шевяков от него. Кощея разоблачили, и он еще долго работал.
Как папа стал пастухом? Папа не любил начальствовать. Его выучили на бригадира в тридцатые годы, когда колхозы начали образовываться. Сначала были товарищества по совместной обработке земли. Коммуны были. Это всё эксперименты были. Ну и потом, когда утвердились колхозы, в Улан-Удэ отец учился, познакомился с моей матерью. Они поженились по окончании его учебы. Бригадиром быть – надо учет вести, строгостей много. Отец сильно нервничал, он не особо был приспособлен к руководящей работе. Сверху долбят: показатели надо, безупречную работу подчиненных. А у них тысяча и одна причина не работать, плохо работать. Отцу психологически было неуютно. Мать говорила, что он писал, как слышал. После церковно-приходской школы не особо был грамотен писать, по разговору грамотен, а писал, как слышал. Нагрузка и ответственность доводили его. И тут война, его забрали на войну, и, когда он пришел, здоровый был мужик, несмотря на ранение, его отправили командовать рыболовецкой бригадой. Он никогда раньше не рыбачил, не был рыбаком, плавать не умел, на Байкале мало бывал. Было голодно. В колхозе в день выдавалось на каждую голову две рыбины, неважно каких. Часть рыбы сдавали государству, а часть шла в колхоз для кормления деревни. Чем кормиться? Скотины нету. Хлеб по пайкам.
