Зоригто Эрдэнеевич вдруг почувствовал облегчение, словно вернулся далеко в предвоенные годы. Они вошли в харчевню и стали там пить чай с цзамбой. Отец подумал, что душа сына отлетела и не надо беспокоить ее. А потом вспомнил, что это христианское представление.
Буда словно прочел его мысли.
– У индусов есть учение о вечной душе, воплощающейся в различных телах. У наших ринпоче другое учение. Живые существа обладают набором семидесяти пяти или ста дхарм-элементов-качеств. Тот или иной набор дхарм создает живое существо конкретного разряда, что определяется деяниями предыдущей жизни – кармой. Когда человек умирает, его набор карм рассыпается, но не может развеяться совсем и вновь собирается в другом варианте, давая новое существо и его внешний мир. Перерождения безначальны, но могут иметь конец в состоянии Будды, и о достижении этого состояния мечтает каждый Ринпоче.
– Как ты, Буда, сумел не забыть бурятский язык?
– Я долго жил в Лавране, там очень старые бурятские ламы до сих пор, наверное, есть. Я общался с ними, а потом отправился странствовать. Я хотел попасть в Непал. Но задержался здесь. Здесь у меня другое имя, но ты называй меня по-старому.
– Мы искали тебя.
– Я понял. А зачем?
– Я дал обещание твоему отцу, что разыщу его старших сыновей. Тебя тогда еще не было. Ты потерялся, и я понял, что должен найти и тебя. Я нашел и привез на родину твоего старшего брата Намжила, а Рабдан погиб от японских бомб. Теперь я выполнил обещание. Больше мне искать некого. Я был уверен, что ты в Тибете, но не мог попасть сюда раньше… Неужели Чингис погиб? Что я скажу его жене и детям?! Я позвал его с собой в это путешествие.
– Он хотел остаться здесь – и остался. Его душа страдала, но этим он не делился ни с кем, – уверенно сказал Буда и предложил: – Идем к нашему досточтимому Ринпоче, пока не наступила ночь. Он обладает великим достижением ясновидения.
Эрдэнеев подчинился нагасахаю, пусть тот был младшим по возрасту.
Ринпоче словно ожидал их. У него был отдельный дом, такого же древнего вида, что и весь монастырский комплекс. Дорогой Буда успел рассказать, что в этом доме жили предыдущие рождения Ринпоче и что Чингис обязательно воплотится или уже является новорожденным тибетским мальчиком. Так Буда утешал племянника. Ринпоче же на встрече с Зоригто пояснил, что его провожатый – доверенное лицо, яндагбий гэлон. Буда переводил то, что мог, но не рассказал Зоригто, что яндагбий гэлон – это совершенно чистый монах, что у такого монаха отсутствуют три яда – неведение, страсть и гнев. Что такие, как Буда, очень редкие люди, их путь им дается изначально.
– Да, да, – согласился Зоригто, – мой провожатый почти с рождения проявлял большой интерес к религиозной жизни, и с ним, совсем ребенком, общались ламы, которых укрывал его отец от преследования советскими властями.
– Вы родственники и искали сородичей здесь не просто так? – спросил Ринпоче.
Зоригто соглашался, так как был уверен, что буддийские святые – это не те люди, которые стучат китайским властям. И спросил, действительно ли его сын Чингис мертв. Перед Ринпоче ему было неудобно выказывать горе. Ринпоче подтвердил это, ссылаясь на наблюдения и опыт жизни людей в Тибете. Он заметил, что, если действительно Чингиса задел крылом ворон, а затем он упал, это является знаком благоприятного совершения. Еще он сказал, что может отпустить Буду на родину, так как там разрешили религиозную деятельность. Буда заметил, что не может покинуть Гьянгдзе, поскольку теперь считает своим долгом перед родственниками и отцом Чингиса найти ребенка – перерождение Чингиса.
– Вы уверены, что он родится в мире людей? – спросил Ринпоче.
Зоригто Эрдэнеевич горячо говорил, что уверен, что его сын был очень хорошим, добрым человеком, что он был художник. Что нынче сын сначала не хотел ехать из Лхасы в Гьянгдзе, а потом, увидев дацан Пелкор-Чходе, воскликнул, что хотел бы навсегда остаться здесь, что было бы абсолютно невозможно, если бы он не погиб.
Ринпоче сказал, что для отца, очевидно, утешительно убедиться в том, что его сын перерождается в таком святом месте, каким является Тибет. И в этом случае пусть яндагбий гэлон ищет ребенка и затем приводит в дацан. Но для этого нужно оставить какие-то вещи погибшего. Если мальчик отнесется к ним, как к своим, это будет верный признак перерождения. И что хотя перерожденцев-тулку высчитывают очень редко и только для значительных лиц, он, Ринпоче, покажет своему ученику, как это делается. Покажет для общей практики.
