Они совершили обход вокруг центральной статуи, и перед глазами по очереди предстали Будды пяти элементов. Зоригто Эрдэнеевич снова был поражен, когда увидел первого – рожденного из драгоценности, олицетворяющего элемент-дхарму земли золотистого Будду южного направления Ратнасамбхаву. Ликом своим и настроением он так был сходен с Чингисом! Наверное, потому, что статую и лик исполнял художник, каким был и Чингис, и этот художник воплотил в Ратнасамбхаве свое личное изысканное внутреннее состояние. В левой руке этого Будды есть драгоценность, от которой исходят эманации, способствующие исполнению задуманного. Правая рука развернута ладонью наружу в щедром жесте даяния блага. Эрдэнеев долго стоял возле Ратнасамбхавы, а отойдя, снова вернулся к нему, словно обрел сына-учителя. Чингис общался с кругом Бидии Дандарона и с самим мудрецом, но не сообщал об этом отцу. Почему?! Наконец Буда, само терпение, теперь уже сам подхватил племянника под локоть и спросил, что же так особенно задержало его здесь. «Чингис!» – воскликнул тот, будучи немного не в себе. «Ратнасамбхава очень добрый и справедливый», – согласился Буда, так как слышал, что Чингис был добрый и справедливый.
Буда обратил внимание Зоригто Эрдэнеевича на Будду восточного направления Акшобхью, с ликом иссиня-черного цвета, так как он олицетворяет элемент-дхарму воды. В лике Акшобхьи читается воинская непоколебимость, и стало понятным, почему Буду привлек именно он.
Правой рукой Акшобхья касается земли, подобно тому, как неразлучны с землей потоки водной дхармы, а в левой руке он держит дорчже, ваджру, символ своего семейства и семейства отца Буды – Чагдара Булатова. Зоригто Эрдэнеевич понял, что надо рассказать Буде, как дорчже его отца спасло на войне с немецкими фашистами внука Жимбажамсу. Очень многое из жизни рода хочется рассказать Буде, будь он хоть трижды отрешен от житейских волнений. Буда сказал, что к Акшобхье должны обращаться ученые, такие, как зээ хубуун Зоригто. Что этот Будда олицетворяет «знание зеркала», чистое сознание. И что чистое сознание – это первый признак аристократической свободы, поскольку хотя в зеркале Акшобхьи и отражаются все возможные формы и образы, но ничто не может повлиять на его чистую природу. Улыбаясь, Буда сказал, что в лице зээ хубууна есть сходство с ликом непоколебимого Акшобхьи, и, когда тот уедет, он будет чаще приходить к этой статуе, – чаще, чем прежде.
Тантрические божества не произвели впечатления на Зоригто Эрдэнеевича. Из главного молитвенного зала они поднялись к часовне. Там Буда снова обратил внимание племянника на один из образов Акшобхьи – «держащего дорчже», иссиня-черную статую Ваджрапани, являющего гневную силу просветленного ума. Он стоял с короной на голове и с широко расставленными ногами, держа в правой руке дорчже-ваджру, и в жесте подчинения вредоносных энергий левой рукой, в окружении пылающего пространства.
Так нагасахай и зээ хубуун каждый день обходили молитвенные помещения Пелкор-Чходе, и здесь дядя и в самом деле играл роль старшего, ахадахи, а племянник – младшего, дуу. Наконец прилетел Ми-8, который должен был забрать на борт Зоригто Эрдэнеевича по маршруту Гьянгдзе – Лхаса – Синин – Пекин. Буда рано утром сходил к месту гибели Чингиса, но полицейскую охрану оттуда не сняли: верно, дожидаясь, пока не улетит отец. В предыдущий вечер они допоздна пили пиво чаанг, так что на глазах обоих появились наконец слезы – встречи и прощания и оплакивания Чингиса по русскому обычаю. Все вещи его отец оставил Буде, вплоть до части его сбережений – юаней. С собой взял фотоаппарат «Зенит», сделав им снимок Буды, да альбом с карандашными рисунками из Гумбума и Лхасы. «Что я скажу Марине Васильевне?!» – спрашивал он Буду, и они оба вытирали слезы. Зоригто Эрдэнеевич сказал, что заберет вдову сына в Улан-Удэ с внуком Мишкой, поселит в своей квартире, будет им помогать, и старшему внуку, танкисту Булату, тоже. А сам уедет в Онтохоной, где его дожидается «один добрый конек, а больше он, Зоригто Эрдэнеев, никому на земле не нужен». О Томоко Такахаси он забыл, словно у него склероз, и о дочери Мэнэми-Марии не вспомнил тоже. И о некоем Александре Зоригтоевиче не сказал Буде ни слова.
Почему нужно забрать Марину Васильевну с Мишкой, зээ хубуун племяннику рассказал. Грузовики Горьковского автозавода, где невестка работала инженером-сметчицей, стали терять массовый спрос в связи с развалом советских организаций и предприятий и уже не могли обеспечить успешного существования огромного завода в условиях все большего и большего сокращения государственной поддержки. Из райского края, каким теперь Эрдэнееву виделся Тибет, он ехал неведомо куда, в страну, исчезающую с географической карты. Тут зээ хубуун снова вытер слезы и стал рассказывать Буде о крахе Советского Союза. Но тот не знал даже того, что тридцать три года назад Бурят-Монгольская АССР была переименована в Бурятскую АССР.
