Мунхэбаяр, утративший баяр-радость и ставший шаманом Мунхэ-вечным, принялся ходить по кругу, ведомый, теперь за правую руку, Чагдаром Намжиловым, и монотонно читать молитвы Вечно Синему Небу, Деве-Лебеди, прабабушке Хэрэме и благосклонности эжынов. Ему благоговейно внимали, поскольку присутствие эжынов ощутили сразу, и очень захотелось после этого ощутить само Великое и Высокое. А еще все загадывали желания. Первое у всех было одно – не попасть в перестрелку с местными, далеко не эжынами. Шаман ходил очень долго, останавливался, втягивал воздух ноздрями и наконец воздел руки к небу (Чагдар тоже воздел руку, так как слепец не отпустил ее). Все присутствующие замерли. Шаман освободил руку, хлопнул в ладоши и вдруг закружился, ускоряя движение.
– Кружитесь тоже! – воскликнул он. – Я вижу Деву-Лебедь, она над нами, она очень большая, она несет на спине уважаемую хугшэн эжы Хэрэму!
Родичи увидели, как ветер заходил, колебля верхушки майских, душистых, одевающихся нежной листвой деревьев, подчинились и закружились стремительно и словно в трансе, не желая когда-либо остановить кружение. Хироки весело повалился в траву и задрыгал ногами:
– Ой, не могу больше!
Шаман, бормоча, приблизился к костру и стал брызгать молочной водкой, а потом подзывать по очереди каждого и с помощью Чагдара-кузнеца наливать водку в стеклянный стаканчик для обряда сасали-бариха. Получивший напиток разворачивался направо, брызгал часть на огонь, пригублял сам и передавал пустой стаканчик следующему. Хироки тоже получил напиток, хотя больше рассчитывал на чей-нибудь подзатыльник. Все были очень серьезны, порядком устав с дороги. Спешили получить помощь Неба и духов на тот случай, если прибудут местные бандиты.
И едва только ритуал завершился и все расселись на походных стульчиках, чтобы обсудить дальнейшее, из чего главное было – добыть жертвенного барана, а пока перекусить, как раздался звук мотора автомобиля, приближающегося по следу, оставленному пазиком в грунте. Мужчины повесили за плечи карабины, Булат пистолет-автомат ТКБ и подсумок с гранатами. Были вооружены и женщины, однако их оружие лежало в автобусе. Туда их и попросили удалиться вместе с Хироки.
Звук приближался, и вскоре путешественники увидели его источник – новенький уазик. Тот остановился, из него спрыгнули двое кожаных, вооруженных пистолетами-автоматами ТКБ с глушителями, потом еще двое с карабинами, наконец, очевидно, смотрящий за местностью. Это был бурят среднего роста и крепкого сложения, одетый в застегнутый на молнию кожан, скрывающий бронежилет. Они встали безмолвной группой и сразу обнаружили, что прибывшие в их владения незнакомцы тоже вооружены, и неплохо. Борода!
Поскольку прибывшие стояли не двигаясь и сыто щурились, а баргузинцам давно хотелось есть, у них и кончилось терпение. Зоригто Эрдэнеевич отдал свой карабин Булату (в кармане лежал браунинг), поднял руку и пошел к прибывшим. Томоко, Александр, Булат, Жимбажамса, Чагдар, Михаил, Очир, Цырен и Намжил вскинули стволы.
– Дотман, – сказал своим предводитель.
Они все говорили на воровском жаргоне, познакомившись с советскими тюрьмами и лагерями. Буряты редко попадают под статьи Уголовного кодекса, поскольку со своими мирно разбираются в своей среде. Предводитель группировки был не из местных: его отец, милиционер, попал в Кырен по службе, и сын, ни с кем не сблизившись в школе, вдруг нашел себя на ином поприще. Возраст Зоригто Эрдэнеевича смутил. Однако тот, знаток нескольких иностранных языков, жаждал теперь применить воровской. Улыбнулся спокойно и сказал главарю:
– Хожи! Да я вижу, брат, ты ломом подпоясанный. Давай поговорим. Я полковник Эрдэнеев.
Ломом подпоясанный – это уважительно, это крутой, волевой и сильный человек-кремень. А «хожи!» – это древний клич хонгодоров.
– Понтишь? Полковник каких войск?
– Бронетанковых. Мы для родовых обрядов прибыли. С нами шаман – крутяк. Я сам кыренский. И брат мой младший Жимуха здесь родился. Здесь у нас тоонто нютаг.
– Ты видишь – мы синие?
Зоригто не помнил, что значит синие, но уверенно сказал:
– Наш шаман тоже синий. Посмотри на его прикид. У нас сходка.
– А поставка такая, – сказал главарь. – Я – центровой. А это мои близкие. Хрусты есть – откупишься.
– Что? Шифер съехал? – грубо ответил Эрдэнеев. – У нас обряды. Нам нужен жертвенный баран. Подарите или продайте. Мы же буряты, как ты. Свои. Были бы шкуры или черная масть! А мы – буряты. Зачем тебе хипиш? Мы постреляем, твои близкие пострадают. Не жалко близких потерять?
– А танк у вас есть?
– Есть.
– Ладно, оставим базар. Утомил. Из чьих будешь?
– Из бронетанковых.
Таких вождь кыренских не знал. Он долго молчал. Он хотел сказать Эрдэнееву: «У тебя в кармане пукалка». Но не решился. Его смущало и то, что гостей было больше, чем его близких. К тому же виднелся пазик, а в нем могут быть вооруженные люди. Может, всех наказать за то, что посмели явиться вооруженными? Вот был бы раздербан!
– Как тебя зовут? – спросил Зоригто Эрдэнеевич.
– Семен.
