Выбирались на другой день после сытного завтрака – пригодились жирная бандитская овечка и невероятно вкусный бухлеор из нее. Какое там посещение Бухатая! Скорей бы в Онтохоной, страда весенняя торопит! Овечка и баран, собственно говоря, явились боевой добычей. Бряцание оружием убедило местных в необходимости дружбы. Семен и его люди не позвонили и не побеспокоили, не дали больше о себе знать. Майская зелень, яркая и свежая, радовала глаза, долина щедро зацветала цветами, белопенной черемухой по берегам стремительных и чистых горных речушек. «В какую благословенную пору ты родился, наш Океан Щедрости!» – восклицали путешественники. «Но в какое время! – строго произносил юбиляр. – Но в какое время!»
До самого города Слюдянки ехали молча и настороженно. «Ну и времена настали!» – думали старшие, а молодежь, как во все времена, возбужденно и мечтательно жаждала подвига. Юноши сжимали в руках карабины, готовые защитить стариков и женщин от неожиданного нападения. Ахай Зоригто доверил внуку Хироки свой браунинг. Арюна, старшая из женщин, покачала головой, но не возразила. Она сама была вооружена и отвечала за подачу патронов стреляющим в случае возникновения горячего боя. Однако создавалось впечатление, что крутой кыренец Семен дал своим какую-то команду. Подозрительные люди, группками возникавшие на стремительном пути в Кырен и столь похожие на рэкетиров, на этот раз не появлялись. Очир придумал название бандитам – семеновцы, так звали сподвижников белого атамана забайкальца Семенова. Но Зоригто Эрдэнеевич попросил племянника не бросаться словами. Сказал, что в Китае был знаком с сыном атамана Семенова Вячеславом, что белые являются несчастными жертвами мирового заговора против царской России. Его реплика тоже была свидетельством наступления новых времен, на этот раз в положительном смысле, – стало возможным свободно и без риска высказывать собственные взгляды и убеждения.
Пазик баргузинцев долго стоял в Култуке на железнодорожном переезде близ станции Вербной. Справа среди зарослей цветущей желтыми опушенными почками вербы поблескивала чистой горной водой речка Култушная. Православная Пасха в этом году была довольно ранняя – восемнадцатого апреля. Своим целительным покоем прибрежные вербы и сейчас продолжали напоминать о ней и Вербном воскресенье. На восток с протяжным гулом долго тянулся тяжело груженный товарный состав. Зоригто Эрдэнеевич сказал, что на металлолом продают Китаю стоявшие на запасном пути паровозы, станки еще недавно работавших советских предприятий, запчасти раскуроченной военной техники, зачастую лучших образцов. Едва состав сыто прогудел вдали, направляясь берегом Байкала на станцию Слюдянка, как тут же с востока надвинулся состав еще более длинный, на этот раз пустой и легкомысленный, о чем свидетельствовал его звонкий грохот. Из Китая в Бурятию и в Сибирь стали поступать шмотки и дешевый пластмассовый ширпотреб: его привозили в баулах коммерсанты-челноки. А этот встречный состав для перевозки серьезных грузов был пуст. Ничего важного обратным путем из Китая не ввозилось.
На железнодорожном переезде из автомобилей и автобусов никто не выходил, но водители и пассажиры в томлении ожидания опускали стекла, и стайки голодных, плохо одетых русских детей кидались к ним, выпрашивая деньги и еду. Осенью дети будут торговать добытыми кедровыми шишками и орехами, таежными ягодами, но пока едва ли проклюнулась черемша, ведь снег в тайге сходит медленнее, чем в открытой степи. Наши путешественники отдали детям весь оставшийся запас испеченных еще в Онтохоное шанег и лепешек. В магазинах хлеб был, его можно будет купить в Слюдянке. Новый постсоветский голод среди простого народа имел новый характер – продукты повсеместно были, не было денег, безработица нахлынула неожиданно и беспощадно.
Александр передал через окно пятьсот рублей белокурой высокой и худой култукской девочке, поеживающейся на студеном байкальском ветру в грязноватом ситцевом платье. Такие несовершеннолетние девочки вовсю теперь зарабатывают проституцией. Деньги были образца прошедшего года, с привычным для всех портретом Ленина. На пятьсот таких рублей можно купить пару бутылок водки и пару буханок хлеба. А еще три года назад на такую сумму средняя советская семья могла прожить месяц-другой, приобретая все необходимое. Девочка призывно улыбнулась Александру, приоткрывая белые крупные зубы, а он в ответ закрыл окно. Шлагбаум на переезде поднялся, и застоявшиеся машины, газуя и поднимая дорожную пыль, задвигались в обе стороны.
