На волне самых тревожных вестей Ульяне Степановне нелегко давался поиск жениха. Но вот однажды в Улан-Удэ приехал Валин троюродный брат по матери Аким Ишаев и дал дельный совет. Отец Акима погиб еще на Первой мировой, а до призыва был мельником. У него была мельница на выходившей из горных распадков хребта Хамар-Дабан реке Темлюй. Когда мать получила похоронку, мальчику было двенадцать лет. Он решил выделиться с матерью из семьи отца, сам построил дом. Старший в семье, он не знал грамоты, потому что рано стал работником. Однако паспорт, чтобы иметь возможность выезжать в город, у него был.
Подсказал ему, как получить паспорт, сын другого мельника, Калины Камарина, Александр, секретарь сельского совета. В селе никто не любил Александра. Старший сын мельника, то есть кулака по определению советской власти, Александр вдруг рьяно взялся за раскулачивание и натаскивал домой много чужого добра. Александр был краснорожий, почти как знамя Советов. Рожая его, сына-первенца, умерла мать, а многочисленные младшие братья и сестры были родней только по отцу. Александр по неписаному русскому праву старшего еще в детстве привык злоупотреблять этим правом, лютовать по отношению к младшим, все пригребать к себе.
Отец Александра, Калина Афанасьевич, был, понятно, совершенно отставшим от жизни в прогрессе и механизации. Калиной назвал его крестивший по рождению священник. Крещаемый так истошно орал при погружении в храмовую купель, что подивил всех присутствовавших. Лицо его от натуги сделалось красным и словно бы перекосилось от горечи, так что наречен он был Калиной по цвету ягоды. Такое древнее русское имя было. По святцам же младенец выходил Калистратом. Вырос он ехидным критиканом.
Калина был белоручкой, всё вокруг себя подвергал анализу и сомнению, и, когда сельский люд был поделен на бедняков, середняков и кулаков, с тем чтобы последние всё отдали первым, он дальновидно сдал всё свое достояние в колхоз от греха подальше. Догадывался еще, однако, что на смену водяной мельничной тяге идет паровая, дизельная и электрическая. Когда строилась на дремучих задворках села транссибирская железная дорога, Калина от нечего делать, из любопытства и страсти все критиковать много беседовал с находившимся при рабочих артелях инженером, таким же бездельником по виду, как и он сам.
Александр называл отца пережитком царизма. Но не такой уж Калина был глупец – не стал воевать за нажитое. А стал бы – всех его многочисленных отпрысков с ним самим во главе отправили бы на советскую каторгу в Нерчинск или в Магадан. От отца у Александра Калистратовича была пожизненная яркая краснорожесть. Когда люди со слишком нежной белой кожей находятся подолгу на ветрах и морозах, она и приобретает такой цвет, а не только от натужного крика.
Вторым браком Калина был женат на Дарье из степного кударинского села Жилина. Она была, как говорят в этих местах, братсковата, то есть смугла кожей, и разрез ее голубых, как и у Калины, глаз был бурят-монгольский. Родители Дарьи были хозяева постоялого двора. Детей в браке Дарья родила девятнадцать, хотя не все дожили до взрослости. Девятнадцатым был Павел.
Аким Ишаев и рассказал Ульяне Степановне, что недавно вернулся со срочной службы в Красной армии младший сын Калины Афанасьевича Павел, настоящий богатырь.
– Мать Павла, Дарья, умерла, когда ему было четырнадцать лет. В двадцать лет его призвали служить в Красную армию в Забайкальском укрепрайоне в Даурии. Сначала просто стрелком, потом стрелком самого передового в мире легкого танка, двухбашенного Т-26. Ростом немалый, Павел с трудом в него помещался… Командиры приказали, значит, надо помещаться. Да еще и метко стрелять при всей утесненности.
Ульяна Степановна уважала служивых. Маросеевы из сосланных в Сибирь донских казаков. Во внешности их дедов и отцов есть что-то от персов – значит, с боевыми походами ходили за Каспий.
– Ну и каков этот Павел? В Красную армию любого не возьмут… – Она решила расспросить Акима поподробнее. – И каковы его отец и родня?
Аким сразу понял, к чему клонит Ульяна Степановна. Жениха ищет для сестры, Валентины Петровны.
– Я Павла с самого его рождения знаю. Мать его Дарья детна была. Двойни у нее несколько раз рождались. До совершеннолетия у нее дожили Василий с Акулиной, Евдокия со Степанидой, Иван, Петр да Павел. Кого-нибудь я не назвал. Лида, помню, девушкой умерла, простудившись. Всем в селе было ее жалко. До того была работяща, до того удала. Пол мыла так споро, что вода пенилась, а дрова к печи подносила за два прыжка. Я ее себе в жены присматривал. А мне говорили, что не жилица она, слишком спорая.
Аким замолчал и запечалился, так что Ульяне Степановне пришлось ему напомнить:
– Ну а Павел-то, Павел? И что за странное имя у его отца – Калина? Больше на прозвище походит.
