Собственно, с этого момента и начался путь Оутнера как механика. Потому что, предоставленный самому себе при мастере-погонщике цистерн, мальчик живо отметил, что в кухне-гостиной-ванной, где и произошел инцидент с ножкой, пол сделан не из сплошного металлического листа, как бывает обычно, а составлен из прямоугольных пластин. И вот одна из этих пластин из-за удара отошла, и там, под ней, обнаружился подвал.
Точнее, тогда Оутнер думал, что это подвал, но когда он, думая не головой, а тем, чем думают предоставленные сами себе пятилетние дети, протиснулся внутрь, то увидел, что для подвала там слишком много нагромождено всяких-превсяких механизмов. Живых, но застывших без чуткой руки того, кто смог бы о них позаботиться.
Дальше все как в тумане: какие-то бегуны, книги, хвосты, образцово организованная мастерская, курсистки, – и вот Оутнеру сорок с хвостиком, у него последняя пуля в револьвере отца, его лицо отражается в бесстрастной маске древнего, как сам мир, Механического Мытаря, и еще Оутнер только что случайно угнал целый город.
Однако вернемся буквально на сорок минут назад и найдем наших героев на середине лестницы, когда все начало идти не по плану.
Итак, до середины лестницы библиотекари добрались хорошо: Оут оперся на девушку, вполне сносно наступая на раненную ногу, но потом с ним случилось то, что то и дело случается с теми, кто переживает первую в жизни смену ипостаси в зрелом возрасте, – спазм сосудов. В итоге он грохнулся и утянул с собой Дай.
Серьезных травм никто не получил, но грохот вышел ровно такой, чтобы у главного из их тюремщиков кончилось всякое терпение. Так что пересчитывать после падения конечности Оутнер закончил с дулом ружья у носа и подошвой ботинка на горле.
– Хватит, – сказал местный лидер, – от них слишком много шума. Аннарр, свяжи, заткни рот и держи на прицеле. Мы сменим дом.
– Нет! – подскочил к ним невысокий пожилой механоид, руками отводя ружье. – Я говорил вам уже, я говорил вам много раз, он проходит критическую фазу, его нельзя волновать!
Осторожно отползавшая в сторону, чтобы успеть вытащить револьвер, Дайри даже замерла от такого заявления, хотя оно многое, очень многое в их положении объяснило.
– Он здоровее всех нас вместе взятых, док! Видно же, что он сладко спал и сытно ел, предав всех нас. Мы все эти годы думали, что он мертв, ждали рождения митрального клапана, ждали завершения нашего делания, пока не стало слишком поздно. А он все это время жил! Разве это справедливо, док? Аннарр! – прикрикнул он на женщину с формирующимися в синяки следами от кулаков Дайри на лице.
– Аннарр, душечка, стойте, – попросил ее доктор, вместе с Оутнером и в равной же степени безуспешно пытаясь освободить тому шею. – Послушайте, – обратился он к мужчине, призывая его собрать последние крохи рассудительности, – угрожать ему смертью сейчас – это то же самое, что убивать, у него не выдержит сердце! Все это, все, что сейчас происходит, просто потеряет смысл!
– Так, может, это и хорошо, а, док? – зло улыбнулся мужчина, сильнее прижав Оутнера в явном наслаждении его беспомощностью и беспомощностью медика, пытавшегося его защитить. – Тогда Охотник уйдет, и город вернется к своей обычной жизни. Мы снова, – говорил он, делая все больший и больший упор на каждое слово, – будем просто жить.
Раздался выстрел. Мужчина упал, а женщина, которую называли Аннарр, согнула в локте руку с дымящимся револьвером. Она посмотрела на доктора и молча подала ему сумку, встав у двери в дозор. Доктор засуетился вокруг Оутнера так, слово тот имел прочность карточного домика.
– Девушка, душа моя, – обратился он к Дайри, – найдите мне в сумке коричневый прямоугольный кофр. Пациенту нужно дать успокоительное.
– Я порядке, – заверил его Оут, – я могу вывести всех нас отсюда. Поднять этот дом на ноги и просто увести, далеко. Пока темно, это возможно.
– Время вышло! – закричали в этот момент от церкви, и всеобщее внимание переключилось на заключительный акт драмы. – Откройте ворота!
– Мы ждем Истинного Мытаря! Мастерица! Если вам нужны наши братья и сестры, вам придется нас убить!
Ответом на это послужил приказ к началу огня. Его отдала не Ястребица, но какая разница, если все, что сейчас происходило, случилось потому, что она так решила. Солнце закатилось. Теперь пришло время сиять пожарам.
– Аннарр, – позвал женщину пожилой врач, – поднесите свет, мне нужно осмотреть пациента.
Ему ответом послужило направленное на Оута дуло. Женщина, не убирая механика с прицела, выглянула на улицу и, убедившись, что там чисто, подошла к пожилому врачу, присев на корточки рядом с ним так, чтобы оказаться глазами на одном уровне:
– Слушай, док, я сейчас скажу, и тебе не понравится, но ствол здесь только у меня, а значит, моя и власть. Мы отдадим его тем ребятам, что взяли наш город. Не важно, что они не Мытари, все детали на месте. Они там думают, что нашли митральный клапан где-то еще, но мы-то знаем, что он у нас. Мы закончим Делание.
– Нет-нет-нет, девочка моя, что ты…
