Реставраторша отпрыгнула, сохраняя между ними достаточное расстояние. Утерев снова закровившую трещину в распухшей губе, она скинула куртку, немного стеснявшую ее движения, и снова напала первая. Так хорошо, как в первый раз, уже не вышло, но очень скоро обе оказались на земле, и Дайри выиграла противостояние. Она пережала своей сопернице горло, оказавшись сверху, а та, пользуясь преимуществами длинных рук, добралась Дайри до глаз.
Их обеих прервал выстрел.
Все трое – женщины и ухмылявшийся при виде драки мужчина – посмотрели в направлении звука. Посмотрели на площадь, куда выходила коротким своим концом улица.
Там стояла церковь. А перед церковью – мужчина с механическим ястребом на плече. Он перезарядил ружье, поднял ствол вверх и выстрелил второй раз. Кажется, теперь весь город внимал ему.
– Мытарь пришел за своей вирой! – крикнул мужчина.
– Не верь ему, – прошептала женщина на земле под Дайри, в одно мгновение растеряв всю свою жестокость. – Это Ложный Мытарь! Он служит Охотнику!
Дай только скривилась, не понимая ни слова из ее речи, но на всякий случай убрала руки с ее горла и выпрямилась, сидя у нее на животе. Напряженно всмотрелась в фигуру мужчины с ястребом на плече. Он совсем не походил на того молодого дежурного, пришедшего забрать у Дайри детей. Одет в полную броню, прострелить такую могла бы винтовка, о какой Дай только читала, но не видела даже в чужих руках. Такое не пробить.
Но со стороны церкви все равно выстрелили. Пуля выбила искры, заставила бойца отступить на шаг, но не причинила вреда. Ястребица на его плече не пошевелилась.
– Мытарь за своей железной вирой! – повторил мужчина, но говорила, конечно, ястребица.
– Мы будем ждать истинного Мытаря! – крикнул кто-то изнутри. – Мы защищаем детали тела нашей Госпожи!
– Мытарь нас предал! Он хочет разбудить Госпожу для того, чтобы она приняла смерть и уничтожила все, что мы защищаем! Поэтому Я нашла и привела Охотника. Он приведет нас к Госпоже и пробудит Ее, чтобы Она жила!
– Ты лжешь! Ты предала нас! Пошла войной на собственный город!
– Потому что, пойдя с Мытарем, вы уничтожите все, ради чего наша Госпожа живет! Я столько раз начинала снова и снова растить этот город не для того, чтобы все, что внутри, погибло по воле Мытаря! Я не для этого растила всех вас!
Сначала изнутри церкви ничего не ответили. Дай, конечно, ничего не слышала, но и без того не сложно догадаться, что занявшие оборону вокруг деталей-оборотней защитники принялись спорить о словах своей изгнанной предводительницы. Наконец кто-то крикнул:
– Мы будем ждать Истинного Мытаря! Ты хорошо научила нас! Мы будем сражаться за нашу Госпожу, даже если Ты ее предала!
– Я всегда любила вас и верила в вас! Думайте до заката! Вы сделаете правильный выбор!
Закованный в броню мужчина повернулся, принявшись удаляться, и вслед ему кто-то закричал. Кто-то, чей мир рушился в этот момент.
– За что ты поступаешь так, мастерица? За что ты предаешь и бросаешь нас в этой борьбе?! Зачем?
– Я знаю зачем, – сказала Дайри, отпуская свою противницу. – Чтобы вы выполнили свою функцию. Она всегда решала за вас, и сейчас решает. Она никогда вас не любила.
Женщина ударила Дайри по лицу. Вышла скорее пощечина, что-то, требующее замолчать, способ излить обиду, проявить злобу. Потому что Дайри начала нечестный бой, и его кулаками выиграть уже нельзя.
Библиотекарша не ответила, и когда ее ударили второй раз, не ответила тоже. Только поглядела на эту, другую женщину глазами, сияющими злобой и отчаянной искренностью.
Дайри знала, как это – пытаться доказать, что достоин любви того, кому от тебя нужно только одно подчинение. Знала, что и эта женщина тоже слишком хорошо знает это, но еще не оставила попыток добиться одобрения, хотя уже заслужила немилость тем, что не родилась оборотницей.
И, замахнувшаяся в третий раз, женщина остановилась, сама, прежде чем ее окликнул мужчина, велев отвести Дайри назад в дом, но этого уже не требовалось. Реставраторша поднялась, последним движением сорвав с выбившейся из-под куртки женщины кружевной край воротничка. Она вернулась в дом, закрыв за собой ветхую дверь.
Там Дайри убрала трофейные кружавчики себе в прическу и привалилась спиной к изъеденному коррозией косяку, провела какое-то время, размышляя о том, чего только не сделают те, кто знает, как правильно и как не правильно жить. Кто не понимает, зачем нужен выбор.
Собравшись с мыслями, она сделала долгий выдох, чтобы переключиться, и, взяв с подоконника порошки, поднялась к Оутнеру. Как только она зашла в комнату, ее остановил звук взводимого курка. Механик, вытянув раненную ногу, сидел на полу в углу комнаты лицом ко входу.
– Ты что, – тихо спросила его Дайри, прислонившись плечом к двери, – оборотень?
– Да, – признал Оут, отводя пятизарядный револьвер старой конструкции и убирая во внутренний карман томик стихов. – Вторую ипостась свою не знаю. Я никогда в жизни не оборачивался.
