– Твой отец оставил тебе отложенный подарок. Огромный походный чайник погонщиков цистерн. Там книга времен первого мира. Одна из рукописных копий Писания. А на книге – очень опасная патологически насыщенная войра. Ты умрешь и сделаешь свой труп инфекционной бомбой, если заразишься. И поэтому я тебя спрашиваю: ты исследовал чайник? Пытался достать книгу?
– Нет, – наконец успокоил ее Оутнер. – Я даже не знаю, о чем ты говоришь.
– Но ты весь горишь. У тебя температура, наверное, миллион градусов. Ты сознание из-за этого потерял.
– Ну… – Оут дал себе секунду, чтобы обдумать, – значит, мне не повезло и у меня заражение ликры из-за ранения. Попало, наверное, что-то в пустошах. Ногу отрежут, но остальное останется. Как Дрю?
Дайри посмотрела на него устало и протянула руку к механику, чтобы хоть немного очистить песок с лица. Кожа действительно горела внутренним сухим огнем, говорившим о том, что организм, хотя еще и не сдался, уже действовал без всякого плана, как и сам его хозяин, как и Дай, как и я там, далеко от них.
– Дрю в том же виде, в каком ты ее оставил. Пока без починки и теперь еще без топлива. Дети-подмастерья говорят, что смогут притащить несгораемый бак из останков буксира и привести Дрю в порядок теми инструментами, что ты приготовил для работы c механиками из городской мастерской.
– Это правда, – подтвердил уже говоривший с подростками еще до того, как покинуть Дрю, Оутнер. – Верь им, ребята толковые. Бегунская школа тяжелая, но верная.
– Дети, те, что совсем мелкие, тоже будут в порядке. Поиграют с курсистками, слепят пару… кашевиков… Чем, вообще, занимаются дети в этом возрасте?
– Я не знаю, – тихо отозвался Оутнер, осторожно прикрывая глаза, чтобы на секунду или две отгородиться от терзавшего его света. – Главное, чтобы они не сломались. Дай, – позвал он, – извини, что я тебя прошу, но не могла бы ты принести мне воды, если здесь есть?
Дайри встала и спустилась вниз, еще раз окинув взглядом нижний этаж. Дверей в доме не осталось вообще – все снято с петель, но одна комната сохранила что-то вроде жилого вида: кровать, где крошки набралось всего за двое-трое суток, тумбочка с несколькими жестяными чашками. Дайри выбрала из них наименее опасную на вид и отправилась на кухню, чтобы добыть воду. Помещение заодно являлось и столовой, и ванной комнатой.
Вода из видавшего виды крана полилась чистая, и Дайри задержалась ненадолго, глядя на нее. Сначала она решила, что их отволокли на какой-то заброшенный хутор, останки мертвого города. Такие встречались там и здесь за фронтиром, но в подобных скелетах домов не бывает настолько хорошей воды. Значит, Оута и Дай зачем-то вернули в город.
Держа кружку, девушка вернулась ко входной двери этого тесного, потрепанного дома и посмотрела сквозь напоминавшие беззубые рты ржавые прорехи в ставнях. Сразу увидела их пленителей. Они находились на постах, но вот только сторожили не их, а противоположный, похожий на маленькую коренастую крепость, дом. В таком доме держать пленников выглядело гораздо логичней.
Дайри поднялась наверх, оставила воду провалившемуся в сон Оуту, осторожно расположив кружку так, чтобы он случайно не смахнул ее, и вернулась к двери. Собралась вскрывать входную дверь, но та оказалась не заперта – вывернутый на все три оборота замок просто болтался в воздухе среди широкой дыры в косяке.
Что же, тем быстрее. Дай вышла, пересекла улицу и подошла к своему сторожу вплотную, самостоятельно уперевшись в направленное на нее ружье.
– Ше! Значит так: Оут вам нужен живым, иначе вы бы нас уже пристрелили. И вы не сможете нас отбить, если я закричу, иначе бы не делали вид, что держите нас в здании за вашими спинами. Все правильно? – Рослый, широкоплечий мужчина продолжал держать ее под прицелом и хмуро молчал. – Значит, все правильно. Тогда слушай сюда: ты отправишь любого из оставшихся в живых бойцов за лекарствами для моего механика, а я пока вернусь в дом. Ровно?
– Ему разрешается сбить жар. Все остальное под запретом, – ответил державший ее на прицеле мужчина. К нему со спины подошла высокая женщина, показавшая своим видом Дайри, что придет на помощь чуть что. Дайри оценила ситуацию.
– Для начала пойдет.
Мужчина отдал женщине за своей спиной знак принятия, и та подошла к Дайри, впихнув ей в руки пару завернутых в бумажки порошков. Оставалось только гадать, что внутри, но Дай взяла, не пререкаясь. Женщина пихнула ее в плечо и, грубо развернув, повела к оставшейся открытой старой двери. Единственной старой среди недавно выкрашенных других домов. Дайри шло против шерсти такое обращение, но она терпела, пока та женщина не втолкнула ее грубо внутрь.
– Сиди тихо и слушайся, чернильная дрянь.
Дайри сделала два быстрых шага вперед, развернулась, давая отойти той женщине на середину улицы, а потом, оставив на подоконнике порошки, разбежалась и бросилась на нее, схватив за пояс и заставив упасть. Противница сориентировалась и отпихнула Дайри, освободившись.
