Оутнер выстрелил дважды, уложив обе пули очень близко друг к другу. Рука, которой Мытарь держал Дайри, обмякла, пальцы разомкнулись, и девушка упала вниз. Упала в тот единственно верный момент, когда несколько вращающихся механизмов смягчили ее падение, а ноги идущего дома пронеслись над ее головой, не задев ни одного волоска.
Остановившись на земле пустошей, Дайри попыталась встать, но быстро упала опять, закашлявшись и выплюнув кровь. Древний город все удалялся и удалялся от нее.
– Я убью тебя, – пообещала она Оуту. – Я найду тебя, спасу, а потом сдам Люре, и она тебя точно придушит.
Дайри попыталась подняться снова, но тело ее не слушалось, и последней мыслью, за которую она зацепилась, было острое сожаление, оттого что там, в этом идущем городе, за Оутом не сможет присмотреть ни один толковый сервант.
Первое слово, что я увидела, проснувшись, было «Столовая». Я мечтательно улыбнулась ему, сладко понежилась в теплом пальто Майрота и перевернулась на другой бок. Закрыла глаза, чтобы свет не мешал дальше спать, и резко села. Ударилась отозвавшимся болью хвостом и окончательно проснулась.
«Столовая». Эта надпись осталась на месте, не рассеялась и совершенно никуда не делась. То есть, во-первых, эта надпись обещала мне еду, воду и тепло у печи, а во-вторых, я эту надпись вообще видела, что означало…
– Люра! – открыл волшебную дверь Майрот с растекающимся по обе стороны от носа кровоподтеком от моего вчерашнего пинка и с полотенцем на плече. – Я забыл, тебе добавлять сахар в кофе?
Я проверила, при мне ли револьвер. Все в порядке, он при мне, и это маленькое прикосновение к тому, что никогда меня не предаст, вернуло мне общее ощущение реальности мира. Проклятье, я, кажется, заразилась этой мерзостью от него. Я поднялась.
– А сироп есть?
– Есть с соленой карамелью.
– Опять эта ваша утонченность, аж противно. Ладно, давай лей пять ложек.
Держа руку на оружии, я медленно вошла вслед за Майротом в просторную, рассчитанную на многих одновременно принимающих пищу механоидов столовую. При этом, судя по тому, насколько много места занимала зона для оставления средств индивидуальной защиты и грязных спецовок, работали тут ребята отнюдь не майротовского пошиба. Но сироп с невкусной карамелью на них почему-то переводили все равно. Сразу видно, что организатор поставок с ментальными особенностями.
Нас обнимал жидкий естественный утренний свет. Значит, тут рядом есть выход на воздух, а следовательно, мы как минимум не застряли. Можно будет поискать, как включаются айры, разобраться, как тут все устроено, и догнать наконец завещание. Слава Сотворителю, мы тут не умрем, по крайней мере в ближайшее время.
– Держи, – поставил передо мной миску с чем-то дымящимся Майрот. – Я не знал, насколько крутую ты любишь кашу, и сварил что-то среднее. Добавок тут оставили не так уж и много, в основном те, что могут долго храниться, но зато мы наконец-то можем спокойно поесть, а это дорогого стоит, не так ли?
Он мне приветливо улыбнулся, стараясь выглядеть как обычно с этим своим синяком. Я вспомнила все, что случилось между нами, и поняла, что мне за вчерашнее очень и очень стыдно. Он меня, конечно, тоже от отчаяния целовал, но все-таки у него внутри находилось не совсем полное отчаяние, он же не знал, насколько ужасный нас ждал ужас, он же верил в меня и в какой-то, максимально дурацкий, составленный мною план.
Он же, дундук на печи, не верил, что действительно умрет. И его намерения, само собой, были самыми глупыми в мире, но еще они были серьезными. Еще они были искренними.
А вот мои – нет. Я целовала его вчера по самым прозаичным причинам. Но сделала вид, будто они не прозаичные и что мне важно ему доверять. Может, оно и не совсем лицемерно, у всех в кроватке свои повадки, и я не готова делить постель с тем, кто не остановится, если я попрошу, так что очень важную для меня проверку он все-таки прошел, но…
Но он же… подумал о том, что я тоже хочу… вот этого всего: завтрака, кофе, улыбок по утрам и смеха над тем, при каких глупых мы встретились обстоятельствах.
Ох, Сотворитель, как же я умудрилась влипнуть.
– Слушай, – выдохнула я, не притрагиваясь к еде, потому что еще и злоупотреблять его стараниями я не могла. – Нам нужно кое о чем поговорить прямо сейчас.
– Ты хочешь все оставить в прошлом, – подтвердил сам себе Майрот, очевидно, терзавшее его все утро опасение.
Посмотрел он на меня при этом так, что рот у меня уже открылся, чтобы сказать «нет», но я собиралась остаться в собственных глазах хорошей, а хорошая охотница за книгами говорит так, как есть, даже если правда неприятна.
– Д-д… да. Да, я хочу все оставить в прошлом.
