Майрот никак не отреагировал на мои многомудрые измышления, и мы продолжали идти вперед, наблюдали за тем, как постепенно перед нашими глазами вырастает противоположная стена расселины и перекинутый через нее железнодорожный мост для трамваев. То, что находилось на другой стороне, уже вырисовалось бы достаточно четко, не мешай этому опущенная массивная решетка, исключающая всякую возможность проехать внутрь, даже верхом на таране.
– О! Я очень хорошо знаю такие решетки, – просиял Майрот, – именно эту конструкцию устанавливали на нашем винном заводе. Она замечательная. Видите механизм? Решетка поворачивается и может служить не только воротами, но и лифтом для крупногабаритных грузов, так что можно легко спускать прямо внутрь технику с того берега!
– Это отличная решетка, но меня интересует не она сама, а то, что за ней. Там что-то ценное.
– Очень ценное, – уверенно подтвердил Майрот. – Поэтому и жили все с этой стороны, поэтому и пункты досмотра здесь. Решетка должна управляться отсюда. Вот! – Он обратил мое внимание на будку дежурного. – Я подниму! Как я уже говорил, я отлично…
– Почему здесь никого нет?.. – шепнула я, подходя все ближе и ближе, пока не встала на самый край. Я смотрела не вперед, а вниз, на этот самый мост, словно он мне чем-то знаком. И только когда решетка, дрогнув, поехала вверх, я поняла, на что смотрю.
И это – не Отец Черных Локомотивов.
Дайри не думала, что спала, но очнулась рывком, как только, на самом краешке слуха, ей послышался смутно знакомый звук. Ночью в пустошах холодает стремительно, и Дай, так и не сумевшая никуда уйти и даже встать, очень скоро сжалась в комок, чтобы сохранить хоть немного тепла. Она приподняла голову, пытаясь понять, действительно ли она слышала что-то или ее разбудил просто отголосок тревожного сна.
Под опадавшим на ее сжавшуюся фигуру каменным небом стояла непроглядная темнота. Ни капли света не просачивалось ни от одной из высоких и низких звезд, и понять, насколько широко распространяется эта темнота, казалось совершенно невозможным. Дайри просто знала, что она необъятна. Необъятна – это значит, что она гораздо больше, чем Дай может пройти пешком.
Звук повторился еще раз. Точнее, не звук, еще только тень, предвестник звука, но Дайри уже узнала его. Она узнала, что это такое. Она потянулась за оружием, но его не оказалось на месте. У нее больше не осталось ничего, чем она могла бы защитить себя.
А потом наверху зажегся свет.
Нежный, не ранящий глаза: Аиттли приглушил масляную лампу.
Дайри подняла взгляд. Вся пустошь полнилась книгами. Техническая библиотека Университета Горного и Лунного дела рассредоточилась по всей пустоши, разыскивая девушку по следам ушедшего города. Они знали, что она там, потому что Аиттли это знал. А Аиттли это точно чувствовал, потому что для него ощущения каждой части его картотеки и каждого элемента Дрю были почти тем же, что ощущение собственного тела.
Аиттли спускался к Дайри по книгам, как по лестнице, нисходя по сложному и странному передвижному средству, собранному из книг и усиленному уцелевшими после пожара частями погибшего рядом с Толстой Дрю толкача.
Дайри через боль подняла руку, заслоняясь от нежного оранжевого огонька в руках Аиттли. Он поставил лампу на красную каменистую почву пустошей и поспешил укутать Дайри одеялом. Она молчаливо отвернулась, пряча глаза.
Аиттли повернулся к книгам, что-то передавая им по общей и уже, без всяких сомнений, синхронизированной им ликровой сети, ничего не сказав Дайри. Она сжала пальцы так, что ногти впились в ладони:
– Ты бросил меня.
– Я не мог тебе помочь, – сказал он тихо и совершенно честно.
– Ты бросил меня одну!
– Нет. – Он повернулся к ней. – Я оставил с тобой Оута. Он бы один не выжил.
– Но ты был нужен мне!
– Чтобы ты и обо мне там заботилась?
Лицо Дай исказилось гримасой боли, и она привалилась лбом к плечу Аиттли. Тот, тихо нашептывая ей слова утешения, принялся аккуратно расплетать из скрученных в сложную прическу кудрявых волос все эти кружева и все эти заколки. А когда закончил, убрал в специально отведенную для этого сумочку, укутал Дай поплотнее в одеяло и осторожно поднял на руки.
Под его ботинок тут же подбежала книга, становясь ступенькой в новой, теперь ведущей наверх, назад в их странную машину, лестнице. Перед тем как закрыть глаза, Дайри подняла взгляд на самый конец этой лестницы, и туда, на громаду каменной крошки, несомой по небу неизъяснимо сильными ветрами.
И там, высоко, необъяснимо высоко, она увидела смуглое, карее мерцание восходящей низкой звезды. Увидела, но нисколько не удивилась, что ей, крохотной, легкой, удалось найти лазейку в каменном урагане, мятущемся у механической Луны, чтобы взглянуть вниз и запечатлеть эту странную книжную лестницу и этих двоих, поднимающихся по ней.
Когда Аиттли находился рядом, Дайри всегда видела звезды.
Дайри сделала очень хорошо, когда, послушавшись Механического Мытаря, дала детям ключи от мастерской Оутнера.
