Когда Дай медленно опустила ноги, он прикоснулся мочалкой к ее стопам и перегнулся через бортик ванной, чтобы поцеловать большой палец. Дайри потянулась к нему и снова обняла, пачкая его одежду и волосы мыльной пеной.
– Я думала, что ты испугаешься того, что со мной, и уйдешь, – призналась она ему на ухо.
Он нежно обнял ее, боясь причинить боль:
– Я всегда шел в Хаос ради тебя. Такова моя жизнь.
– Помнишь, как мы познакомились? Как ты пришел забирать из бара, где я работала, Люру и так меня разозлил, что я надела тебе на голову мусорное ведро? А на следующий день ты пришел мне объяснять, что я несчастна потому, что у меня бардак на рабочем месте, и убрал весь бар? И как потом Люре пришлось уговаривать меня идти на работу к вам, потому что ты требовал, чтобы Дрю не уходила далеко от моего города?
– Ты не могла существовать в грязи, – уверенно подтвердил свою позицию Аиттли. – Толстая Дрю принадлежит мне, как хозяину, и она ходит там, где мне нужно.
– Но ты же запрещаешь нам говорить, что Дрю твоя. Все считают, что она принадлежит Люре, да уже и сама Люра, как мне кажется…
– Так и есть. Она работает здесь хозяйкой. Я не могу и не хочу общаться со всеми этими механоидами. Они ходят, шумят, пачкают. Чавкают. Дышат. Кто-то должен добывать деньги на работу дома. Мы договорились, что это будет Люра. Вот и все. Это союз: она никогда не смогла бы заработать даже на каркас ходячего дома, а я никогда не смог бы нанять персонал. Но если я увидел, что ты страдаешь в баре, в грязи – значит, Дрю должна находиться поблизости, чтобы я мог заботиться о тебе. Так правильно. Я здесь. Ради тебя. В средоточии хаоса.
– Какой же у нас хаос? – горько улыбнулась Дайри, все еще капая ему на куртку водой с ободранных до крови за эту ночь пальцев. – Ты прибираешься каждый день.
– Да, но небо до сих пор оседает. И у Люры в шкафу до сих пор смотрят в разные стороны вешалки. И она не разрешает мне там все сделать правильно!
Дайри зажмурилась и сказала:
– Я могла убить ястребицу. Но я не стала. Переложила эта бремя на Оута, хотя знала, что он не выстрелит в мать. Я не знаю почему. Я не смогла защитить нас всех и Дрю. Я не справилась, Ли-ли.
– В этом мире так много тех, кто стреляет, моя родная, – тихо сказал он, зарывшись лицом в ее пахнувшие пылью и порохом волосы. – Ему отчаянно нужны те, кто опустят оружие. Ты одна из тех, кому не страшно убрать палец со спуска, кто увидит за прицелом тех, кого нужно спасти. Вот кого я увидел в тот вечер в баре и к кому возвращался вечер за вечером. И если бы ты не обладала такой редкой душой, ты не стала бы женщиной, за которую я пошел, Дайраанн. Ты не стала бы моей женой.
Дай задержалась на секунду, не давая себе права называть те чувства, что раскрывались механическими бутонами, наполняя ее душу.
– Ли, – позвала она мужа, давая его рубашке впитывать набегающие из уголка ее глаза слезы, – мы тут с Оутом решили, что хотим завести детей. Ты разрешишь нам?
Аиттли тяжело вздохнул:
– Только если вы будете часто их дезинфицировать.
Дайри проснулась, недолго, но сладко проспав. Это случилось примерно в тот момент, когда мы с Майротом вышли к переправе. Говоря откровенно, все то время, пока наша Дай отчаянно пыталась помочь Оутнеру, дралась с механоидом, называвшим себя Механическим Мытарем, и вступала в прочие неравные, но отчаянные схватки, я сладко нежилась под пальто Майрота, даже не представляя всех этих сложностей.
Итак, когда Дайри проснулась, рядом с ней на кресле сидел Аиттли с прямой, как лом, спиной и внимательно изучал (Аиттли, в принципе, никогда не «читал», он всегда только «изучал» книги) довольно увесистый том. Один из тех, что не даст умереть от голода, поскольку при худшем для нас раскладе его вполне можно использовать как средство охоты на зазевавшихся птиц.
– Что это за книга? – улыбнулась Дайри. Обезболивающее, медленно втекавшее в ее вены через ликровый клапан, укутывало ее, как легкое теплое одеяло.
– Пытаюсь понять, насколько возможно реальное существование Механического Мытаря, – сухо ответил каталогизатор.
– Ни насколько. Назвавший себя им механоид сумасшедший. Все, что ты видел и что я видела, – совпадение. Хозяйка Железного Неба – это не механическая женщина, и ее не наказывали никакие демоны Храма. Она – сама демонесса с собственной армией, и к ней не заходят без предварительной записи. Она до сих пор жива.
– Это все так, – согласился молодой механоид, – но ты сейчас обсуждаешь светский роман, собравший и переработавший исходные народные сказки.
– А эти сказки придуманы, чтобы оправдать ужасный феномен вымирания городов. Сейчас это уже давно объяснено благодаря изучению болезней ликры и слишком большой концентрации кровных родственников в городе.
