Когда Оутнера и Дайри забрали, Аиттли вернулся в Дрю вместе с дополнительной библиотекой. И прежде, чем дети успели привести в окончательный хаос порядок, установленный в мастерской Оута, Аиттли показал им, как ею пользоваться и как следовать цветовой маркировке для инструментов. Ее наш каталогизатор разработал специально для так и не удосужившегося научиться грамоте механика.
Впрочем, детям все пришлось по вкусу, и они быстро разобрались, как встроиться в нашу Дрю. Вместе с Аиттли и парой курсисток подмастерья бегунских механиков сделали вылазку к погибшему тягачу, чтобы в самых добрых традициях пустошей забрать оттуда все, что только можно. Именно там их посетила идея сделать легкий книжный самоход.
В долгоиграющей перспективе он мог бы сам слоняться по отдаленным поселениям и забирать книги, чей срок возврата подошел. Честна́я компания не без оснований предположила, что мало кто попробует поспорить с вооруженным эскортом из закаленных в боях диссертаций, да еще без рейтинга цитирования и места в золотом фонде научной мысли, достаточно злых на жизнь, чтобы покусать тех, кто им не понравится.
А там, сами знаете, как это бывает, и до службы доставки книг не далеко.
– Где наши студентки? – спросила его тихо Дайри, прикусив губу, чтобы не закричать и не вздохнуть слишком резко, помешав Аиттли.
Он, продержав на руках Дайри весь путь до Толстой Дрю, сначала устроил ее на диване в «Чайне призрачных котов», подал несколько книг на выбор и велел всем Переплетам немедленно оправдывать свое содержание, согревая нашу дорогую реставраторшу.
Пока Дай осторожно потягивала холодный чай с растворенным внутри обезволивающим, Ли устроил небольшую перестановку в ванной, на скорую руку выдраив ее до хрустяще-белоснежного состояния, а потом надел на один из комплектов постельных принадлежностей специальное медицинское белье. Откуда у нас специальное медицинское белье?
Ну, на самом деле у нас несколько. Первый купила я на ходячей барахолке, когда еще ухаживала за раненным Оутом. Вы уже знаете эту историю про то, что мы познакомились, когда он решил ограбить библиотеку и я его подстрелила.
Так вот: та самая часть, где он всегда замолкает, давая понять, что дальнейшие обстоятельства и так всем понятны, на самом деле и есть самые непонятные во всей этой истории обстоятельства.
Дело в том, что в тот раз, когда Оутнер решил совершить со своей новособранной бандой первый набег, он сделал это, разумеется, разведав обстановку. Нас в Дрю жило четверо: я, Ли и два Переплета. Как вы понимаете, боеспособность у дома оставляла желать лучшего, и Оут имел все причины считать, что поднимет достаточно денег на ремонт ботинок, топливо и еду до того момента, пока не присмотрит следующую добычу, но все предрешил алкоголизм.
Алкоголизм этот являлся не моей проблемой, не проблемой Дрю и, как это ни странно, не имел отношения ни к Оуту, ни к одному из его подельников. Им, как по расписанию, страдали оперативники Каменного Ветра, когда следовали из пункта А в пункт Б между заданиями.
Каменный Ветер, как молодое амбициозное поселение, все хотел получить какой-то большой контракт с добычным предприятием и потому то и дело встревал в пограничные стычки из-за ресурсов. Для этого, собственно, и посылал своих оперативников из одного конкретного пункта А в бесчисленные и все как один безликие пункты Б, разбросанные по карте, словно осевшая с неба каменная пыль.
Во избежание запойного потребления спиртного и для сохранения вопиющей боеспособности на всей протяженности пути в этот раз для перевозки оперативников было решено нанять Дрю. Хорошей ли идеей стоило считать лишение бойцов заслуженного расслабления, плохой ли – начальство решило так, как решило, и у меня на долгих семь дней неторопливого пути во всех комнатах и во всех местах поселились очень угрюмые ребята, дважды в день собираемые своим командиром на лекции о литературе за моим авторством, а все остальное время начищающие оружие и мечтавшие кого-нибудь убить.
Как не сложно догадаться, этими кем-то оказалась только что собранная банда Оута, обреченная просуществовать ровно половину налета. Мое участие в уничтожении этого бандитского формирования казалось совершенно лишним, так что я организовала себе чайку, плеснув кипяток в самозаваривающуюся чашку (их делали, измельчая, а затем прессуя дважды-трижды использованную заварку в плотный материал, который потом и окрашивал воду во что-то то ли цветом, то ли вкусом схожее с чаем; использоваться такое могло год или даже три, пока не протиралось до дыр).
Так вот: я организовала себе чаек и вышла на крыльцо подставить лицо тусклому солнышку и полюбоваться на то, как ребятки резвятся. И тут увидела Оута. Чем-то он меня задел: может, рожей своей дурацкой, может, больно уж самоуверенной манерой держаться на ботинках, но мне этого придурка стало жалко аж до боли в сердце (а может, это селезенка заныла, с ней бывает). Короче, я решила сделать для смазливого дурного парня доброе дело и подстрелила его.
