Продырявила плечо под ключицей: больно, выводит из строя, но не угрожает жизни. Точнее, не угрожало бы жизни, если бы Оут не приземлился башкой о валун. Ранение Рида, доведшее Оутнера двумя десятками лет позже чуть ли не до сердечного приступа, по сравнению с тем падением на скорости и с высоты ботинок нельзя назвать даже царапиной.
Я подошла ближе, постояла над ним, раскуривая сигаретку и думая, что теперь делать, а потом вздохнула и велела Аиттли тащить мою добычу в Дрю. Так я обзавелась механиком.
Оутнер приходил в себя долго, пару лет в общей сложности. Часть памяти у него отшибло насовсем, другая часть восстановилась, а на третью он плюнул и нашел себя в тесном тандеме с Дрю. Мы оказались с ним слишком похожи, чтобы иметь какие-то глубокие отношения или искренне подружиться, но этого и не требовалось. Вся красота ситуации крылась в том, что у меня появился механик, у Оута – ходячий дом, а Аиттли открыл для себя медицинское постельное белье.
Если честно, то это стало для нас настоящим кошмаром. Аиттли понял, что белье не промокает от крови, ликры и всего, что может случайно вытечь или выпасть из тела, когда то немного совсем разладилось. Если его постелить в ванну, наполнить ванну водой и загерметизировать, как умел Оут, то получится кровать, где можно отдохнуть, если ты, например, обварил себе бок или спину.
Из него можно делать пылестойкие занавески, шить чехлы для архивных шкафов на случай, если мы провалимся на океанское дно. Короче, в какой-то момент я, выступая рупором всеобщего мнения, поставила Аиттли ультиматум: или медицинское постельное белье, или мы. Тогда он как раз разрабатывал проект полового покрытия на его основе.
Так что сейчас Аиттли знал, что делает. По крайней мере, знал до того момента, пока не перенес Дайри в ванну и не начал аккуратно извлекать ее из одежды, особенно внимательно следя за корсетом.
Дайри молчала долго, только помогая ему и не спрашивая ничего про ранение. Она и так понимала, что пуля пробила пластины корсета, что попала в ребро и то сломалось, задев легкое, но насколько в действительности все плохо, не спрашивала. Наверное, терпимо, если она все еще жива и в сознании…
Внутри Дрю звучало как-то подозрительно мало шумов. И, чтобы не спрашивать про рану, Дайри как раз и спросила про младенцев и старушек.
– Я отвез их к станции, – ответил сосредоточенный на ране Аиттли, – снабдил всем необходимым. Здесь слишком опасно. И это не их война.
– Да. Да, это правильно, – согласилась Дайри, убрав тыльной стороной ладони саму собой набежавшую слезу с краешка глаза.
Они оба надолго замолчали. Ли, закрыв верхнюю часть лица гогглами, принялся подбирать нужную линзу, чтобы разглядеть, что стало с пулей. Кровь заливала и заливала рану, и мелкие работные големы, чье поголовье сильно увеличилось благодаря совместным усилиям Оута и поселившегося у нас деловитого серванта, откачивали ее, помогая Аиттли разобраться.
– Пуля в ребре. Застряла, Дай, – сообщил он девушке. – Я вытащу.
– Нам нужно за Оутом и Люрой, – тихо сказала Дайри, и Аиттли только вздохнул.
– Я не понимаю твоего доверия Оуту, – спокойно, почти скучающе сообщил Аиттли, отстранившись от раны и убрав линзы, чтобы выбрать один из лежащих на стерильной простыне инструментов. – Он же тебе собственными руками сломал ребро.
– Мы уже говорили об этом, Ли, – вздохнула Дайри, устремив взгляд в полоток, чтобы не видеть собственной крови, – лучше сломанное ребро, чем остановившееся сердце.
– Лучше – держать все в порядке.
Аиттли поднял выбранный инструмент и посмотрел на жену. Он ощущал страх. Но тот имел свою четкую структуру и определенную полочку в сознании Аиттли.
Им надо за Оутом, но и Дай тоже надо – надо в больницу, чтобы кто-то из медицинских инженеров поправил ей сломанное механическое ребро и то перестало травмировать легкое, угрожая жизни. Ли вытащит пулю и закрепит ребро, насколько умеет, но он каталогизатор, а не медицинский механик. Оут бы справился, Рид бы все сделал, будь он старше и опытнее лет на пятнадцать, но здесь и сейчас Ли может положиться только на книги и собственную расчетливую аккуратность.
Он тихо, совсем нежно прислонился губами ко лбу Дай и молча занялся ее раной. Проходило время, он вынул пулю, закрепил родную механику, закупорил поврежденные ликровые вены. И все это время он не хотел идти никуда, кроме как к ближайшему госпиталю, чтобы передать Дайри тем, кто точно позаботится о ее здоровье и жизни. Никто другой на черной и белой земле даже отдаленно не был для него так дорог, как Дай.
– Ты выбираешь меня, – тихо озвучила позицию Ли девушка и снова утерла костяшками пальцев краешек глаза, – но ты знаешь, что нельзя стоять на моей стороне, оставляя мою команду в беде.
Аиттли закончил. Он снова поцеловал ее в лоб и положил руку на острые колени, слегка надавив, призывая ее расслабиться. Он включил воду, так точно, что почти не пришлось настраивать, и аккуратно вспенил ароматное мыло.
