– Дайраанн, – вежливо напомнил о себе Аиттли, – все жители города не могут родиться оборотнями одновременно. Это медицински и математически невозможно – для этого они должны быть именно кровными родственниками. Город в таком случае умер бы от одной из ликровых болезней, только что упомянутых тобой. Такое возможно только под внешним влиянием. Ликрового инжиниринга рождений. Наподобие того, что повсеместно использовался в Первом мире, а потом умер вместе с ним в Первой Войне Теней.
– Я же сказала, что Хозяйка Железного Неба…
– Забудь о ней. Мы не обсуждаем роман. Пока ты спала, я изучил все опубликованные варианты этой сказки из разных концов мира и разных времен, и там не так много похожих рефренов, но один остается всегда. – Он развернул книгу к Дайри, показывая ей иллюстрацию: – Механический Мытарь чинит великую механическую кошку.
– Кошку?!
– Кошку?! – не поверила я собственным глазам, когда на той стороне ущелья зажегся свет. – Они откопали здесь огромную механическую кошку? Да кому в голову вообще могло прийти строить кошку?
Майрот внимательно изучил мою перекошенную физиономию. Он вежливо мне пояснил:
– На самом деле, строить механическую кошку в качестве Матери Черных Локомотивов более экономически и логически оправдано, чем строить механоидоподобный шагоход в качестве Отца Черных Локомотивов. В Первом мире…
– В Первом мире строили ходячие города! Зачем им вообще могли понадобиться Матери или Отцы Черных Локомотивов? Тогда не существовало железных дорог! У них весь мир передвигался вне костей мира!
– Чтобы Матерь могла выжить внутри раскаленной магмы при терраформировании мира, например, – предположил обоснованно, хотя и не очень уверенно, мой спутник.
Я нахмурилась, но дальше спорить не стала. В любом случае факт оставался фактом – перед нами на той стороне, вне зависимости от экономической и логической целесообразности и необходимости ее возведения, совершенно точно находилась циклопическая механическая кошка. И это, следовало признать, само по себе было весьма и весьма по-кошачьи: кошки мало зависели от причин.
Переправу же местные мостостроители навели над ее гигантским механическим и довольно пушистым хвостом, хотя всю пушистость, конечно, пригладили вниз, чтобы она не попадала ненароком в крутящиеся части переправы.
Что тут сказать. Сомневаться в том, куда, с его прытью, ускакало завещание, не приходилось: квадраты решетки по ту сторону переправы казались достаточно объемными, чтобы туда протиснулась книга. Так что мы, особенно не обсуждая план дальнейших действий, занялись вопросом переправки.
Майрот оказался прав, предположив, что все управление комплексом сосредоточено на этой его половине, и мы без особенного труда нашли, как поднять решетку. С транспортом же возникли проблемы – все трамваи при консервации вывели с рельсов, и нам пришлось перебираться по предназначенным для путевых обходчиков помостам над самой пропастью. По дороге мы не разговаривали.
Мои мысли, кроме общей странности всего происходящего, уже, впрочем, почти не беспокоившей меня, занимал вопрос о пустынности этого места и усилиях, предпринятых для его закрытия: ни рабочих, ни трамваев, ни света на той стороне… Что заставило книги, сосредоточившие в своих руках, то есть страницах, столько власти и столько денег, прятаться от кого-то и что стояло на кону этого противостояния? Город древних времен или древних времен завод? Чем он мог помочь сейчас? Кому?
От этих раздумий меня отвлек Майрот, попытавшийся преодолеть последнюю часть пути беззаботной походкой и чуть не свалившийся в пропасть. Схватив за пальто, я втащила его назад и задумалась о колоссальности размера голема перед собой, а мой клиент тем временем заметил что-то на стене и пошел это что-то обследовать.
Отвлекшись на него только для того, чтобы убедиться, что там все безопасно, я увидела в его руках сигнальную ракетницу, направленную прямо ему в глаз.
– Да что с тобой такое! – крикнула я, оттолкнув его руку. Вверх ушла красивая фиолетовая петарда, обозначающая для всех видевших ее, что мой спутник не одарен особенным интеллектом. – Ты собираешься так привлекать мое внимание? Мне жаль, Майрот, мне правда очень жаль, что все так у нас получилось, но ты чужак для меня, а я для тебя забавный аттракцион, как из того цирка, и что бы ты ко мне ни чувствовал – ты ошибаешься. Уймись уже и займитесь, наконец, своей тетушкой!
– Да что ты прицепилась так к моей тетушке? Хватит о ней говорить! Услышь же меня, наконец, – она умерла! У меня больше нет тетушки!
– Ах ее нет!.. Вот в чем все дело?! Ты ищешь на ее место другую смелую путешественницу. Ну отлично! Знаешь, что, а… нет! Нет! Я не буду играть чью-то роль и заполнять своими настоящими чувствами чьи-то трещины. Я – не инженерная каша!
– Что? Что это? Какое-то очередное бегунское словечко?
– Вот видишь! Видишь? Ты не понимаешь меня! Ты даже не понимаешь, что я говорю, как ты собрался…
