Одним словом, этим ребятам не требовалось объяснять, в чем наша беда, они к нам привыкли и, как мы поняли, считали нас чем-то вроде своих домашних питомцев, постоянно попадающих в нелепые переплеты и не способных без их руководства намазать себе бутерброд. Не то что наш кот.
Как только Дайри передала им информацию, они по проторенной дорожке добрались до котопровода, выходящего на кухне прямо на верх гарнитура, где вечерами любили дремать призраки Переплета. Посовещавшись, журналы запустили внутрь подшивку этого, только начавшегося года, где выпусков вышло всего ничего. Она добралась до сигнальной веревки, подтащила ее свободный конец в котопровод и вернулась к товаркам.
Те зажали веревку, каждая между своих страниц, и все одновременно прыгнули с гарнитура. Соуранн на это удивленным и удаляющимся от Дайри возгласом объявила: «О-о-о-о-у-а-а-а-а» – и вместе со шваброй вылетела из коридора, где застряла снова, еще до поворота. Пока подшивки снова забирались наверх, она смогла, отталкиваясь от углов, вернуться немного назад и свернуть правильно.
Мыло на швабре и девочке давно засохло и уже ничем помочь не могло. И до кухни Соуранн добиралась уже наполовину собственными, а на оставшуюся часть совместными журнальными усилиями, производимыми под внимательным взглядом лениво трогавшего лапой книги пушистого и старого призрака Переплета. Добравшись и спустившись на пол на дрожащих ногах, Соуранн села, чувствуя, что сейчас заплачет, но как только отступил страх остаться внутри трубы, вместо слез к ней пришло решительное желание действовать.
Связавшись по ликровой сети с Оутнером и Дайри, она уточнила, что́ именно ей предстоит делать, и приступила. Кастрюля для варки каши, как вы понимаете, являлась не совсем кастрюлей, потому что каша являлась совсем не кашей. Этот состав разогревался до нужной температуры под большим, чтобы не сказать большущим давлением, и для того чтобы при освобождении оказаться во всех трубах почти одновременно, закачивался в небольшие металлические бомбочки, выдерживавшие давление на протяжении нескольких минут. Затем они лопались, распространяя вокруг себя расширяющийся состав.
Бомбочки у нас имелись разные: на случай небольших трещин они высвобождали пару капель состава, если предстояло закупорить трубу – побольше. Соу не церемонилась и выбрала самые большие.
Действуя строго по инструкции, Соуранн поставила нужное количество бомбочек на закачку и по одной запихнула их в кошачью дверцу кухни, стараясь при этом не попасть прямо в пасти отчаянно щелкающих на нее дипломов с натянутыми на них тройками. Сделав это, она прижалась спиной к двери, ожидая взрыва.
– А как, – спросил в это время жующий печенье Рид у державшего перед ним тарелку с печеньем Оутнера, – вы решили стать странствующим библиотекарем?
Оутнер, на собственной шкуре познавший, что настоящий мастер может делать множество дел одновременно, но никому от начала времен еще не удавалось одновременно уминать фирменное печенье Дайри и паниковать, решил рассказать, раз уж они пока все тут застряли без дела:
– Ну, я как-то решил ограбить библиотеку…
– Зачем? – поинтересовался с набитым ртом Рид.
– Я тогда представлял из себя достаточно молодого и, чего уж греха таить, склочного бегуна, так что мой ларр меня турнул из банды, когда счет моих успешных дуэлей перешел на третий десяток. Умирать с голода не хотелось, ботинки тоже воздухом не заправишь, так что я нашел несколько таких же бедовых ребят и занялся тем, чем больше никто не промышлял.
– Но… кому вы собирались продавать книги?
– Никому, здесь же нет никаких коллекционеров или книжных скаутов. Нет, я просто знал, что особенно ушлые рожи хранят награбленное добро в никому не нужных книгах между страниц. Так что, перевернув библиотеку, я надеялся разжиться парой-тройкой железных баночек от леденцов с бриллиантами или еще какими корундами внутри.
– А что не удалось?
– Ну, меня подстрелили, – признался Оутнер.
– Хорошо, но я все равно не понял, как это могло вас натолкнуть на мысль стать самому библиотекарем.
Оутнер посмотрел на Рида, понимая, что этот мальчик – единственный, кто спросил дальше части рассказа с ранением, потому что дальше становилось сложновато объяснять. Рид смотрел на Оутнера простодушно и ждал.
– Ну… меня… меня подстрелили, и мне пришлось скрываться в библиотеке Люры от тех… от тех, кто меня подстрелил, в общем.
– То есть вы грабили не эту библиотеку?
– Нет, эту.
– И подстрелила вас не мастерица Люра?
– Строго технически – именно она, но…
– Мастер, я что-то ничего не понял.
Сдетонировало.
Каша, пройдя через котодверцу в лектории, протянула длиннющую колбасообразную полосу от входа до стола Аиттли, где сидели Оутнер и Рид. Механик осторожно, чтобы не замарать ботинок, потрогал кашу носком и приказал:
– Бегом! Бегом открывай дверь, иначе она застынет и мы останемся замурованы!
