Итак, пока наш механик и все наши бабушки отлепляли дверь от инженерной каши, Соуранн внимательно слушала Толстую Дрю, а та рассказывала о положении вещей после распространения каши. Часть книг завязла, а другая часть бросилась наружу, решив добраться до всего, что им интересно. Но Дайри пока интересовала оставшаяся самой многочисленной часть, замурованная между эпицентром кашеобразования и дверью в хранилище. Совокупный вес книг налетал на дверь с таким грохотом, что та, казалось, не могла устоять, и тогда Дрю придумала план.
На этот план Дайри и Соуранн отреагировали по-разному, и если Дай из последних сил бросилась к двери, пытаясь криком запретить девочке рисковать собой, сама девочка в этот же момент бросилась заправлять новые бомбочки, и журналы ее в этом поддерживали, сложившись удобной стопочкой, чтобы малышка могла вернуться в котопровод.
План состоял в том, чтобы Соуранн вернулась в котопровод и, привязав к бомбочкам шпагат, подтянула их из кастрюли и сбросила на книги за те пару минут, пока их металлические оболочки будут в состоянии выдерживать внутреннее давление. Шпагат мы имели в достатке, поскольку Аиттли использовал его в своих кулинарных экспериментах. Обычно по их результатам этот самый шпагат, как правило, оставался самой съедобной частью блюд.
Дайри кричала, умоляя девочку опомниться и не рисковать собой, но Соу ощущала реальность опасности совсем не так остро, как реставраторша. Она почти не верила в то, что может не успеть и задохнуться в узком котопроводе, если не успеет все сделать. Соу просто переполняла решимость. Она остро верила в то, что успеет все сделать, ориентируясь на собственный слух. Призрак Переплета тем временем расположился под тянущимся от кастрюли к котопроводу кулинарным шпагатом и, устроившись на спине, сосредоточенно игрался с подрагивающей ниточкой.
А пока девочка ползла к открытому смотровому котоокошку над коридором, Оутнер и Рид отлепили дверь и принялись организовывать себе в кашево-книжной массе проход к лестнице, ведущей в рулевую. Вы знаете, достаточно просто передвигаться в собственном доме, когда знаешь, куда идти, но все немного сложнее, когда ты, стоя на четвереньках, прокапываешь себе в этих целях ход совком и поломойным ведром.
В общем, довольно скоро они ровно там, где и ожидали увидеть лестницу, ведущую наверх, в рулевую, воспользовались ею и оказались на чердаке. А все, что вам нужно знать о нашем чердаке применительно к сложившейся ситуации, – это не рулевая.
Включив свет, Оутнер поставил руки на пояс, несколько раз удивленно обернулся вокруг собственной оси, давая возможность комнате признаться, что она над ним пошутила и сейчас вернет себе изначальный, рулевой вид, и громко вздохнул. Нельзя сказать, что его требования были так уж и безосновательны, потому как лестница на чердак находилась на той же стене, что и выход в лекторий, то есть, чтобы прокопаться в каше к чердаку, следовало, по сути, сделать круг.
– Я слышал, – нерешительно подал голос Рид, – что одна нога у всех механоидов короче другой. Поэтому все всегда заблуждаются в пустошах: ходят по кругу.
– Но мы-то не в пустошах! Мы всего лишь копали кашу! Стой! Ты куда? – грозно вопросил мальчика Оутнер, увидев, что он собрался спускаться.
– Дальше копать, – удивился мальчик, уже поставивший одну ногу на ступеньку лестницы. – Вы считаете, что сначала нам нужно найти что-то более походящее на лопату здесь?
– У нас нет времени блуждать внутри этой каши, Рид! Они прокусили Дайри руку, и ей нужна помощь, иначе она истечет кровью!
Рид так и застыл, смотря на рулевого, забыв закрыть приоткрытый рот. Он никогда раньше не думал, что кто-то взрослый может делиться с ним не просто своими сомнениями, а своим отчаяньем. Все, кого он знал до этого, от мастера работного дома, с кем он вместе чинил крышу, до сказавшегося его отцом ларра банды, всегда действовали уверенно.
А даже если и нет, об этом Рид никогда не знал, потому что они делали хорошую мину при плохой игре, выглядя снаружи настолько уверенными, что мальчику и в голову не приходило, что кто-то из взрослых действовал в темноте и с закрытыми глазами. И поэтому, когда раньше при нем взрослые ошибались, он считал, что они делают это специально. Так, как специально Красный Тай украл Соуранн.
Но Оутнер сейчас не тратил ни единой крошки энергии на то, чтобы выглядеть уверенным перед мальчиком. Он не знал, что делать, не знал, как выручить коллегу. Здесь и сейчас он нуждался в Риде, как в запасных руках и запасных ногах и, что самое главное, как в мозгах, способных подать идею.
Мальчик вернулся на пол чердака и предположил:
– Мы можем копать в разных направлениях, чтобы…
– Мы должны увести Толстую Дрю отсюда! – взмолился Оутнер и только сейчас поймал себя на том, что пытается уговорить Рида дать ему то ли разрешение, то ли благословение на какую-то идею, еще не пришедшую к нему в голову полностью.
Она только-только просунула в голову к Оуту одно плечо, но уже по этому плечу сразу ясно, что идея дрянь.
