Я снова затянулась, пошевелила для пущей радости хвостом и уточнила:
– А что, мы теперь снова на вы?
– Снова? Люра, во имя Сотворителя, ваша речь прозвучала прекрасно, но теперь нужно вернуться в зал и продолжать! – Причитая таким образом, он подошел ко мне, вынул из зубов сигаретку, потушил ее в раковине и приказал: – Поднимайтесь! Мы собирались посмотреть библиотеку! Нас там ждут!
– Спокойствие, – крякнула я, кое-как вставая на ноги и отстраняя от себя руку Майрота, нацелившегося запихнуть хвост обратно под платье. – Меня начинает интересовать тут не только библиотека.
– О, надо же! А что еще? Как испортить бал тем, кто над ним старался? Знаете что, Люра, я очень вам сочувствую и искренне переживаю за все, что на вас навалилось, но вам же нужно оставаться последовательной, – тараторил мой клиент, не замечая, как я буквально на глазах мрачнею. – Вы читали мне целые лекции о том, что каждый должен иметь возможность получать образование, о том, что это важно, что за это нужно бороться чуть ли не ценой жизней всего старшего поколения, и что в итоге? Вот мы здесь, где все вокруг образованы, а вы…
– Ах я? А что, собственно говоря, добрый господин, я?!
– А вас задел за живое тот бегун, и вы вымещаете сейчас злость на мне.
– Ничего подобного! Все, кто находится здесь, конечно, получили образование, но вместо того чтобы стать образованными, они стали этими, как их, – я пощелкала пальцами, пытаясь поймать убежавшее слово, – утонченными! Вот! Они стали все здесь утонченными – такими тонкими, что их вкус не терпит даже дырок для хвостов на платьях!
– Я вас окончательно перестал понимать! – произнес Майрот тоном «встань и выйди из класса».
– Так вы и не начинали! В этом и есть ваша проблема. Вы постоянно путаете манеры и образование, и чем старше вы становитесь, тем больше прячетесь за манерами, потому что вам страшно признать, что вы – никчемный механоидишка, и не потому, что глупый, а потому, что так и не научились учиться! Вот почему ваша То-ли…
– Хватит! – заорал Майрот так, что над раковиной задрожало старое серебряное, во многих местах потемневшее, зеркало. Я обернулась на него и спешно отдала Майроту знак молчания.
– Тихо. Тихо… Прислушайтесь повнимательней. Слышите?..
Майрот послушался и действительно весь обратился в слух. Он провел так несколько секунд, потом еще немножечко и еще чуть-чуть. А дальше повернулся чуть по-другому, надеясь, что тогда в его ухо залетит то, на что я так пристально обращаю внимание, но под конец сознался, произнеся громким шепотом:
– Но я ничего не слышу!
– Вот именно. Здесь все смолкло, да и на звуки нашего скандала никто не явился спросить, почему мы все еще не на дуэли.
Майрот быстро открыл дверь в танцевальный зал и решительно вышел туда. Впрочем, решимость его очень быстро истаяла, как только он полностью осознал, что видит. А видел он именно то, что я предполагала, – все вокруг лежали на полу бездыханными.
Если бы Майрот не отнесся ко мне как к жаждущей научения гимназистке, я бы ему сейчас рассказала все, что произошло в уборной между мной и той загадочной девушкой. Но, поскольку он сделал именно то, что сделал, я не собиралась вводить его в курс дела, а потому устремилась мимо всех этих, очень правдоподобно похожих на мертвых, тел к танцующей посреди зала девушке.
Именно той, что упала замертво и ожила первой. Сейчас она выглядела отлично: щечки зарозовели, в глазах появился искристый блеск, а посвежевшее лицо озаряла улыбка. Она кружилась сама с собой и мурлыкала под нос что-то легкое. Я подошла и бесцеремонно похлопала ее по плечу, требуя внимания.
Она повернулась ко мне так, словно я одна в мире ее понимаю, посмотрела мне на самое дно глаз и прошептала:
– Это сокровище. Госпожа, это последнее истинное сокровище смертного мира.
– Так, – взяла я ее крепко за плечи, – рассказывайте мне немедленно все как есть. Что здесь происходит?
Она изменилась в лице, посмотрела на меня с недоверием, потом оглянулась вокруг, будто впервые увидев лежащие вокруг нас тела, и медленно произнесла:
– Нет, нет, я здесь впервые, я здесь впервые и так счастлива! Это вы мне должны все рассказать! Говорите же! Я приму все обычаи, я готова провести здесь вечность!
К нам подошел Майрот, представился, кратко обрисовал, кто мы, откуда пришли и куда направляемся, что́ мы по дороге претерпели и чего, собственно говоря, не знаем об этом месте. Девушка слушала, медленно переводя с меня на него и обратно взгляд, а потом призналась:
– Но… я правда здесь в первый раз. Ко мне подошли на улице, вручили черную карточку с золотым теснением и адресом. Я пришла в аптеку, обменяла ее на какой-то порошок, приняла его согласно инструкции и проснулась здесь, в тайной библиотеке.
– Так, а почему она тайная? – задала я наводящий вопрос. – Что именно здесь хранят втайне?
Девушка набирала в грудь воздуха и бессильно выдыхала несколько раз, прежде чем осторожно спросить у нас, переводя взгляд с одного на другого:
– Вы уверены, что то, что вы мне сейчас рассказали: – про поезд-призрак, про безумный цирк и фейерверки – это случилось на самом деле?
