– Так… вы сказали, что нечто встает на свои места. Вы что-то здесь поняли?
– Ну… – начала я, обшаривая наметанным взглядом своеобразные полки в поисках единственной, нужной именно мне книги, – ваша тетушка освободила здешние книги, изгнав оккультиста, и организовала что-то вроде…
Я не договорила, потому что записная книжка этого самого оккультиста приметила мой взгляд, перестала делать вид, что вросла в ликровые коммуникации, как и все остальные, и дернула наутек. Я дала ей уйти от чувствительных артерий голема и сделала предупредительный выстрел.
Все, как и полагается, замерли.
А я подошла к книге с заметками, на ходу проверив остаток патронов, и взяла ее в руки, продолжив после этого мысль:
– …что-то вроде тайного ордена, раз она магистресса.
– У тайных орденов обычно есть цель, – включилась наша проводница, живенько заглянув мне через плечо и радостно указав на последнюю страницу. – Это же мое имя и точный индекс К-признаков в ликре!
– Мне кажется, это как раз и цель. Собрать всех, кто может быть полезен библиотеке, в одном месте. Оккультист, пытаясь вернуть себе власть, собирал информацию обо всех, кем здесь могли бы заинтересоваться. Это – оригинал его заметок. Имя 73838528 Кайрас 89 вам ни о чем не говорит? – спросила я у Майрота.
– Первый раз слышу. А кто он?
– Последнее написанное в этой записной книжке имя, и К-признаков тут в два раза больше, чем у вас, почтенная госпожа, – посмотрела я в сторону нашей проводницы.
– Но это невозможно, – увлеченно протараторила она, все еще держа подбородок у меня на плече. – Если бы в нем действительно текла такая ликра, он впал бы в кататоническое состояние, полностью отключившись от нашей реальности.
Я вздохнула и вздохом предположила, что именно это с неким Кай-парнем и произошло.
– Так, а что насчет моей тетушки?
– Тетушки, в смысле здешней магистрессы, – отдала знак принятия я и открыла записную книжку на первом развороте. – Вот ее имя. Видите – оно жирно подчеркнуто три раза. Я думаю, что она один из самых старых членов этой самой библиотеки. Думаю, изначально это были записки о тех, кого бы еще сюда завлечь. Вы точно уверены, что росли под рассказы о путешествиях настоящей археологини, а не выдуманной?
– Я… – начал взрываться Майрот, но не дошел до точки кипения, потому что я изменилась в лице.
Точнее, я думаю, что изменилась в лице, потому что любой другой на моем месте обязательно бы изменился. Девушка ничего не поняла, но уловила бессловесный сигнал и отошла на пару шагов назад.
– Что там? – потребовал от меня ответа Майрот.
– Ничего, – быстро ответила я, убирая книгу, но он, отчасти оттого, что я какое-то время мешкала, оказался быстрее и вырвал ее у меня из руки.
Открыл. Нашел имя своей тетушки. Изменился в лице теперь уж точно, поднял глаза на меня и сказал. Очень спокойно и очень тихо сказал, давая мне понять, что речь уже пошла если не о смерти, то о жизни совершенно точно:
– Я должен ее найти. Я должен найти ее завещание, я должен найти ее живой. Я должен найти ее и спросить. Спросить «почему?». Почему!
Крикнул он и запустил со всей силы перед собой записную книжку. Книжка угодила куда-то между полок, и под потолком, где-то над нами, угрожающе завыла сирена.
– Что случилось? – тихо спросила я.
– Да ты же сама это видела! Она могла открыть мне это место! Привести сюда! У меня достаточно К-признаков! Я во всем подходил, но она не стала! Она предала меня! Предала, и я хочу знать, почему!
– Очень эмоционально, – отдала я ему знак благодарности, – но я спрашивала, почему включилась сигнализация.
– О нет! – возопила наша спутница и убежала вперед нас поднять записную книжку. – У нее кровь!
Майрот сделал круглые глаза и поспешил туда же.
– Сотворитель, что же я наделал! – раздалось из его уст.
Я, примерно представляя, что именно он наделал, проследовала за остальными и увидела щуплую старушку, казалось, вросшую в кристалл, заключавший в себе механическое сердце циклопического голема. Она жила последние… не годы, нет – десятилетия прикованной к этому месту не меньше чем тонной ликровых вен, подключенных к ее телу через десятки родных и искусственных ликровых клапанов. Подключение проводилось заводским способом, то есть, чтобы его разорвать, требовался станок.
Записная книжка угодила ей обитым железом краем в голову, и между редкими седыми волосами протянулась кровавая линия. Кажется, я поняла, к чему тут все идет.
– Это ваша тетушка? – поинтересовалась меланхолично я.
– Это ваша тетушка?! – распахнула еще шире глаза девушка.
– Нет, – растерянно ответил нам обеим Майрот. – Это просто какая-то старушка. И я только что ее покалечил! Что же нам теперь делать?!
Ответа на этот вопрос никто из нас дать не успел, потому как я велела обоим заткнуться и спрятаться, достав из кобуры оружие. К нам сейчас приближались двое, и они не хотели для нас ничего хорошего судя по тому, какой тихой поступью они приближались.
