Знаете, нужно сказать, что на самом деле наш эгоизм прекрасен. Всегда принято считать его отрицательной чертой, но мне все-таки кажется, что в мире нет ничего созидательнее этого чувства. В конечном итоге оно и породило всю цивилизацию.
Мы хотим владеть миром единолично, быть в нем началом и концом и ради этого создаем новые миры. Мы приходим в чужие миры, это верно: работаем над изучением культурного наследия, защищаем от гибели древние мраморы, но в реальности мы храним отпечатки чужих рук только для того, чтобы сделать наши собственные древнее. Пустить ими железные ветви во тьму ушедших эпох.
Я видела, что такое самопожертвование. Наверное, это будет абсурдно звучать, но я видела самопожертвование даже среди бегунов, так что я знаю, что это тоже вид эгоизма. Оспенный Райк прикрыл наш отход от оперативников Каменного Ветра.
У него в теле в итоге получилось больше дырок, чем в его изъеденных войровыми тромбами легких, но зато мы его помним. Что бегал такой Оспенный Райк, и он умер не просто так, а за банду. Хотя – ради себя, конечно же. Что бы я сказала о нем, если бы он тогда не остался один с винтовкой против двух десятков бронированных ребят Ветра? Что бегал такой Оспенный Райк да свинтил гайки от кровавой рвоты? Да я бы не вспомнила. Никто бы не вспомнил. А теперь знаете о нем и вы, так что… может, и не совсем он подох.
Короче говоря, убедила я вас или нет, мне самой казалось бесконечно важным вступиться за чужой эгоизм, нашедший пристанище в этой странной библиотеке. Поэтому я быстренько привинтила Майрота к ликровой системе умирающей от старости кайббо и, так как синхронизация пошла быстрее, чем мы ожидали, заткнула ему рот кляпом, чтобы не так громко орал. Это больно, жутко, но если у тебя хотя бы средний болевой порог – практически безопасно.
– Так, – выдохнула я, поставив руки на пояс и мастерским взглядом окидывая устроенные внутри механических ребер полки с книгами, – у меня два вопроса. Во-первых, почему ты быстро отошла от того, что книга покинула твое сознание, а остальные не могут до сих пор?
– Мое погружение было рассчитано по часам, – отдала знак неопределенности девушка. – Остальные, как я поняла, отсоединились неподконтрольно.
– Хорошо. Тогда следующий вопрос: если здесь везде ликровые соединения, тогда почему и ты, и остальные внизу никак не подключены к сети?
– Может, она телепат, как я, – предположила моя собеседница.
Я внимательно воззрилась на большие карие глаза девушки, распахнутые в каком-то жесте бесконечного удивления миром. В норме на фронтире оно пропадает на второй пылевой буре и сменяется мрачной усталостью. Та, правда, может перетечь в романтическую печальную усталость, но (и это важно) только если правильно подобрать к ней сигаретку, шляпу и портупею.
Потом я хмыкнула, осмотрела старушку, не нашла на ней видимых механических деталей, подходящих, чтобы определить ее способность к телепатии, открыла ей пошире рот, и настойчивость обернулась удачей – действительно, два неудаленных зуба мудрости выдались механическими и сверкали белым золотом. Верный признак постоянного употребления серебряной ликры, усиливающей телепатические способности.
– Ладно. То есть… Ты телепатка, она телепатка… Так. Теперь расскажи: тебя ввели в книжный транс? Повтори все, что случилось, до мельчайших подробностей.
– Я пришла вот сюда, – показала девушка, встав перед кайббо, – мы поговорили о художественной литературе, и я рассказала о своем восхищении великим романом «Странники в пустошах»…
– Великим, ага. Каннибалистическим скорее.
Девушка посмотрела на меня уничтожающе, и я отдала знак примирительного извинения. Она продолжила:
– Потом она похвалила мой вкус…
Я промолчала, хотя мне это сложно далось.
– …и я легла на эту кровать.
Мы обе подошли к кушетке, предусматривающей ликровые заводи для каждого клапана, какой только может существовать у механоида, считая носовой.
– Меня подключили, и я оказалась в самом лучшем месте этого мира. Внутри моей любимой книги!
– Ну, – я закурила, – в целом все понятно. Если это вход, то он же и выход. Тащить тела придется на руках, так что давайте. Времени мало.
Выдохнув дым, я направилась к танцевальной зале.
– Стойте, – позвала меня в спину девушка обличительным тоном, и мне пришлось для себя признать, что она действительно меня уличила. – Мне кажется или вы не разделяете очарования этого уникального места?
– Слушайте, господарыня, – повернулась я к ней именно с тем взглядом, каким ей следовало обзавестись уже очень давно, и стряхнула с сигаретки пепел, – будь это безопасное мероприятие, оно бы не работало подпольно, а прошло бы сертификацию и получило лицензию. Так что очарование очарованием, а безопасность должна стоять превыше всего.
С этими словами я устремилась вперед, но когда проходила мимо устроенного в механическом ребре книжного шкафа, задержалась и присмотрелась, повинуясь профессиональному чутью охотницы, напавшей на верный след. Я подошла ближе. Сначала мне показалось, что я нашла завещание, но скоро это стало очевидно не так.
