По дороге он забежал проведать диссертации и Аиттли, чтобы убедиться, что все в порядке, и передать заказ от старого мастера. Аиттли, несмотря на чрезвычайную занятость, сделал себе пометку. Покидая каталогизатора, Оут бросил внимательный, контролирующий взгляд на книги. Он им все еще не доверял, но те, по всей очевидности, доверяли Аиттли. И слушались, как привороженные. Механик двинулся дальше.
Механического путника он нашел там же, где и оставил, если не считать ровно того расстояния, какое пеший мог пройти за это время. Тот скупо поблагодарил рулевого, легко забрался на ботинки и направился вместе с ним в обратный путь.
– Так… как ты лишился транспорта? – полюбопытствовал Оутнер, когда город показался в прямой видимости, а одинокий стрелок так и не завел его в ловушку.
– На мой дом напали. Но если я скажу, кто и как, боюсь, ты не поверишь мне.
– Пока не увижу собственными глазами? – лукаво спросил Оутнер, ожидая подвох, но его новый знакомый только отдал знак отказа много раз перебранной механической рукой:
– Не нужно на это глазеть. Ничего хорошего нет.
– Ястреб оттуда?
– Нет оснований так думать. Мне нужно добраться до города, отдать его на попечение специалистам, купить другой дом или хотя бы колёсник и снова… начинать снова.
– А ты начнешь? Справишься?
– Не первый раз. Ты знаешь, мытарь всегда возьмет свое.
Оутнер отдал знак принятия, и они оба надолго замолчали. Город впереди рос на глазах, и им пришлось сбавить скорость, вступая на его широкие, пыльные улицы с видавшими многие бури домами с щербатыми стенами, окнами-бойницами и крышами, созданными специально, и это не шутка, чтобы там удобно расположился снайпер.
Дежурный городовой к этому времени уже сменился, и навстречу к ним вышел пожилой, но крепкий мужчина на механических ногах, одна из которых была еще родной, а вторая сносно, но далеко не идеально подобранным протезом.
– Зачем вы здесь? – спросил он, обращаясь взглядом к механическому страннику, но тот не ответил, и глаза старика перекинулись на Оута.
Тот спешился и прошел вперед, доставая из нагрудного кармана бумаги из мастерской:
– Я библиотекарь, наш дом сломался в пустошах, и мы…
Подняв взгляд на дежурного, он запнулся и замер. И через мгновение причину этой запинки понял и старый мужчина перед ним. Понял и, побагровев до самой шеи от граничащего с яростью гнева, навел на Оутнера оружие:
– Я говорил тебе! Я говорил тебе, сын, что, если ты еще раз появишься в моем городе, я застрелю тебя! Я клялся тебе, что застрелю!
– Я… – начал было Оутнер, собираясь объяснить, что все мигрирует в этом краю вслед за бурями, что города не стационарны: они сливаются, раскалываются, просто разрастаются в стороны, и это не мудрено, не мудрено после стольких лет не узнать… город, в котором родился. – Я… я…
Раздался выстрел, старик схватился за грудь и повалился навзничь. Оутнер бросился, но не успел поймать. Кровь была, но мало, буквально столовая ложка – остальное пролилось внутрь. Оутнер поднял взгляд на своего спутника, и тот беззвучно прошептал:
– Я промахнулся. Я хотел выбить из руки пистолет. Я промахнулся.
– Нет… – сказал Оутнер, то ли отвечая, то ли пытаясь позвать назад с той, другой стороны мира отца, умершего у него на руках, – нет.
Дайри колотила в дверь. Разумеется, при этом она помнила, что колотит не в чью-то чужую, а в свою родную и любимую дверь, и поэтому, не без помощи Дрю, производила как можно больше шума при как можно меньшем ущербе. Впрочем, и то и другое тех, кто устанавливал на окнах и дверях наружные замки и задвижки, совершенно не интересовало. Они знали, что делали, чем выгодно отличались от всех оставшихся внутри Толстой Дрю, где каждый, кроме наших курсисток, паниковал по-своему: Дайри и Дрю шумели, дети ели блинчики, Аиттли отсутствовал. Словом, если беспристрастно прочесть это описание, день очень походил бы на обычный, если бы только нас не замуровали.
А потом наружная дверь открылась, и перед Дайри предстала довольно странная парочка: молодой широкоплечий мужчина и механическая ястребица у него на плече. Дайри не знала, что эту оборотницу из пустошей только что нес на себе в город механический странник, и поэтому сразу приняла ее за какое-то официальное лицо, в чем оказалась совершенно права.
Парочка представилась, назвавшись, собственно, главным дежурным городовым и мастерицей работного дома, и, понимая, что Дрю не в том положении, чтобы отказывать, прошла внутрь дома. Дайри бы с удовольствием отвела их в бюро и там замуровала, благо помещение на этот случай оборудовано, но проход туда еще не отчистили от каши, и поэтому ей пришлось вести всех на кухню.
Оттуда предупредительно вышли все, кроме призрака Переплета, развалившегося под свисавшими с ручки духовки тесемками передника Оута и собиравшегося поиграть с ними. Однако кот так долго примеривался, что задремал от тепла неостывшей после завтрака плиты.
