Если вернуться к контрольной, раз речь сейчас о книге, а не о бегунах, то Рид написал ровно то, что ему советовал написать в этом случае методический указатель: «печь» в названии книги означает трудности и лишения, полный препятствий путь героини, а «вода» – финальный разговор с ее мастером, откуда читателю становится очевидно, что тот никогда не гордился ею, а унижал, чтобы наживаться на ее таланте и трудолюбии. С этого момента формирование личности героини завершено, железо стало сталью, а девочка по возрасту перестала быть ребенком.
О да. Она бы приняла весь бизнес Красного Тая под свою руку, она расширила бы его территорию кровью, свинцом, добротой к голодным и жестокой дисциплиной внутри банды. Этот край бы принадлежал ей.
Все эти фразы вроде «формирование личности», «читателю становится очевидно» не вызывали в день контрольной в Риде никаких чувств. Он понимал все значения, но они оставались не привязанными к реальности так же, как пуговицы в жестяной коробке из-под печенья, ничуть не теряя своего значения, оставались не пришитыми к штанам.
Но сейчас Рид, не воскресив в памяти ни единого слова из текста, что-то очень быстро понял в отношении этой книги: она учила детей гореть. Здесь, за этими партами, горели. И день, когда им выплеснули воду в лицо, наступил. Они все стали чем-то другим. Все.
Влекомый занятной смесью из любопытства и всё возрастающего страха, мальчик прошелся по рядам. На месте имен у каждого крепилась табличка с выгравированным чертежом детали. На всех, кроме одного, последнего в среднем ряду. Это место пустовало.
Поддавшись внезапному импульсу, Рид поглядел на невзрачную обложку книги со страшным и скучным текстом внутри и медленно отодвинул ее в сторону, позволив упасть на пол. Под книгой нашлись обычные для парт родного Риду города надписи.
Увидев их впервые, мальчик даже улыбнулся, потому что этот класс стал больше походить на живой, но потом прочел: «я хочу вырасти, пожалуйста». И написанное после и мельче, чтобы уложиться в размер книги: «успеть вырасти».
Рид покинул класс.
Он спешно поднялся на второй этаж, строя в голове план побега. Ему и Соу предстояло выбираться и из дома, и из города, найти железную дорогу и двигаться вдоль нее, но как-то так, чтобы их не смогли догнать. Возможно, сначала предстояло выбрать подходящее убежище на несколько дней. Все это требовало думания и очень ответственного выбора, а для этого следовало понять, где они и что у них есть.
Наверху располагались жилые комнаты: индивидуальные для старших ребят, с кроватями в два-три этажа для мелочи и общая большая комната для всех, как называл их Рид, пузырей. Рид пооткрывал двери туда, где могли находиться ребята его возраста, но внутри его встретила только пустота и все то же, что и в классе, чистое однообразие.
Так что Рид сосредоточил все свое внимание на последней двери. Такой комнаты у Рида и Соу в работном доме не существовало, да и представить мастеров и мастериц, запирающих кого-то из воспитанников, мальчик не мог. Однако Рид почувствовал, что здесь есть комната для наказаний. Когда попадаешь хоть в одну такую, остальные будто бы говорят с тобой, заставляя волоски на коже тревожно приподниматься, как только ты увидишь снова что-то подобное. Рид знал, что такое карцер, по лагерю бегунов, только там для этого вырывали яму.
Мальчик осторожно приблизился к двери с красной аккуратной табличкой «Место для мыслей» и прижался к ней ухом. Хватило бы всхлипа или шороха изнутри, чтобы Рид вскрыл замок или снял дверь с петель. Он никогда не делал этого и, в общем-то, не умел, но не сомневался, что у него все выйдет. Всего один звук.
И этот звук прозвучал. Дверь еле заметно двинулась, когда кто-то с другой стороны тоже прижался к ней ухом. Рид крикнул:
– Там есть кто, внутри?
– Я! – прозвучал мальчишеский голос.
– Знаешь, где ключи? – спросил у голоса Рид.
– В кабинете мастерицы Бастаранн. В верхнем правом ящике справа. Только этот ящик тоже закрыт на ключ.
– А где…
– Но у меня есть свой ключ отсюда. Я его сам сделал. При себе ношу, – поспешно прервал Рида голос, спохватившись, что начал рассказ неверно. – Наклонись, я его просуну под дверь.
Мальчик так и сделал, и из щели действительно появился кустарно сделанный ключ. Работал он плохо, так что Риду пришлось повозиться, но в итоге дверь он открыл и увидел пустую темную комнату. В ней стоял мальчик на пару лет младше самого Рида, но определенно старше Соу.
Глаза у него были распухшими и красными от слез, но выглядел он воинственно, а жесткие русые волосы, не иначе потому, что он какое-то время проспал в этом карцере, торчали с одного края вверх под острым углом, чем очень напоминали волосы самого Рида, торчавшие во все стороны из-под наложенной ему после падения повязки.
– Ты кто? – решил прояснить Рид.
– Никто, – осторожно ответил мальчик и сжал губы в тонкую линию, отчего они почти потеряли цвет.
– Никто бывают разные. Ты какой?
