Дайри выжимала из своих ног все, что только можно, крича на бегу домочадцам, чтобы закрывались. Ее догонял бегун, но до оружия ей оставалось совсем чуть-чуть, она не успевала пробежать буквально несколько метров. И она увидела Аиттли. Его и, может, около сотни книг, сопровождавших каталогизатора к библиотеке. Он замер, глядя на все, что предстало его глазам.
– Ли! – позвала Дайри, чувствуя, что помощь пришла. – Ли!
Но он стоял и смотрел.
– Ли! – крикнула Дайри, надрываясь и чувствуя приближающуюся железную громаду. – Помоги! Ли!
Аиттли развернулся и пошел назад. Всего мгновение – и пыль-каменное-небо поглотило его, а Дайри увидела, как из Толстой Дрю прямо по направлению к ней бегут призраки Переплета. Все восемь его отчаянных, вздыбивших шерсть призраков, готовых даже после смерти защищать одну из своих хозяек.
Дайри прыгнула, схватившись за покрытое копотью оружие. За ней с грохотом, угрожая смять ее в инерции, упал не справившийся со скоростью из-за котов преследователь. Девушка судорожно заправила один патрон, нажала на курок, целясь ему, все еще едущему вслед за волочащимися по острым камням ботинками, в голову, но спусковой крючок так и не сдвинулся с места.
Это оружие уже не могло стрелять, да и не в кого было – за молодым парнем по червонным пустошам тянулся кровавый след. Дайри целилась в труп.
К ней подошел тот, кто вырубил прикладом Оутнера, и ударил ее тоже.
Хорошо, что ребята в Дрю все-таки закрылись изнутри.
Механический странник подождал, когда Оутнера и Дрю заберут, когда пыль после всего, что случилось, уляжется, и, простившись со всеми, медленно пошел по направлению к городу.
У Дайри болело все тело, но это ей почему-то нравилось. Нравилось на контрасте с чем-то темным и смутным. Чем-то готовым броситься в мозг воспоминаниями, стоило ей двинуться или хотя бы открыть глаза; и Дайри послушно пыталась провалиться обратно в тяжелый, но целебный сон до тех пор, пока оттуда, из принимающей ее в объятия глубины забвения, на нее не посмотрел Аиттли. Аиттли, поворачивающийся, чтобы уйти.
Убегая от этого видения, Дайри села, а потом предприняла вполне убедительную попытку встать, прилагая усилия, и в конце концов резь в глазах от слабого серого сумеречного света пересилила слабость. Тогда она оперлась о стену плечом и осмотрелась.
На этаже она находилась одна. Впрочем, место, где она находилась, правильнее бы именовать не жилищем, а его останками. Вечерний свет, уже подпитываемый дрожащими газовыми фонарями, прорезал его буквально отовсюду – через бреши в стенах, заросших в петлях ржавчиной, через прорехи в крыше. Весь пол, почти по щиколотку Дайри, устлали каменная крошка и пыль. Кусочки каменного неба.
Постепенно к библиотекарше начали возвращаться ставшие уже не такими тяжелыми и мрачными воспоминания.
Итак, тем, кто поймал их с Оутом, удалось вернуть в строй одни ботинки, и на них до павшего перед армией города добралось четверо: двое местных, Дайри и Оут. Здесь их ожидал еще один – старик, определенно не имевший никакого бегунского опыта.
При этом Дайри привязали к ботинкам за руки и заставили бежать всю дорогу, дав понять, что если она оступится, то шанса подняться на ноги ей уже не предоставят и до города доволокут труп, оставивший кожу, слой за слоем, длинным следом на острых мелких камнях.
Дайри выдержала темп, но не помнила ни как они добрались, ни как ее кинули в этот дом. Последнее воспоминание – рядом с ней волокут наверх Оутнера. Но, живым или мертвым, она уже не поняла. Реставраторша резко посмотрела на узкую, изъеденную коррозией лесенку на второй этаж.
Лесенка из себя представляла тот еще памятник архитектуры – добралась до современности из тех времен, когда на металле лестниц экономили и ступеньки делали не сплошными, а аккурат под размер ноги. Правой и левой. Начал не с той ноги подниматься – получишь проблемы. Отсюда и выражение. Вздохнув, Дайри быстро, насколько ей позволило ноющее тело, поднялась.
Оут лежал лицом вниз в узкой комнате, полной, как и всё здесь, наносным песком. Судя по следам, он ни разу не пошевелился с того момента, как его кинули. Чтобы подумать о самом худшем, библиотекарше много времени не потребовалось, и она рывком перевернула механика на спину, сразу же дав пощечину, а потом встряхнув за одежду:
– Оут, ты трогал чайник?!
Оутнер разлепил тяжелые веки, заставив этим осыпаться налипший на кожу песок. Дайри встряхнула еще раз:
– Чайник, Оут, чайник! Ты трогал его? Пробовал войти в контакт клапаном?
– Я… трогал чайник, – признался Оутнер, потому что понял, что отпираться бессмысленно и нужно вываливать все как есть, – я трогал чайник много раз в своей жизни. Разные чайники. Но любил только наш кухонный.
– Оутнер, что ты несешь?
– Понятия не имею. А ты что?
Дайри выдохнула и отпустила его рубашку, сев рядом.
