— Христофор, конечно. Представляю его реакцию. Я-то его давненько знаю, одно время он читал у нас спецкурс «Старт и посадка в условиях безатмосферных планет». Ругатель — первостатейный! Если что не так, он тебя, как говорится, и вдоль, и поперек, и в пол, и в потолок!.. Откуда выражения брались!
— Ну-у, сейчас явно не то, — протянул Малышев, усаживаясь напротив Гречина. Он успел достать из холодильника пузатую бутылку с узким горлышком, мгновенно запотевшую на воздухе. Опрокидывая ее над стаканом Гречина, продолжил: — Сначала он здорово возмущался. «Бюрократы, перестраховщики, замшелые ретрограды!» Особенно Старкову досталось.
— Понятно, — кивнул Гречин. — Этот полет — фактически его детище. Но! — он выразительно развел руками. — Кстати, ты знаешь, у него в удостоверении космонавта стоит еще трехзначный номер.
— Да ну?
— Точно, точно! Вся жизнь в космосе.
Они помолчали, неторопливо прихлебывая душистый манговый сок.
— Ты как, дрожи в коленках не ощущаешь? — неожиданно спросил Гречин.
— Что вы, Юрий Анатольевич! — мгновенно встрепенулся Малышев. — Нет, конечно!
— А я вот побаиваюсь, — вдруг признался он. — Включим двигатели — и унесет нас инопланетный звездолетик куда Макар телят не гонял. На другой конец Галактики.
— Так ведь в программе полета заложено удаление всего на один парсек.
— Это-то так, ну а если?
— А зачем тогда я? — рассмеялся Малышев. — Вот, кстати, Юрий Анатольевич, забавный момент. В старину мореплаватели ориентировались по звездам, а мы с вами, оказавшись среди этих самых звезд, будем прокладывать курс уже ориентируясь по галактикам.
— А если нас в другую галактику занесет?
— Ну, это уже несерьезно!.. И вообще, Юрий Анатольевич, имейте в виду, ваше пристрастие к розыгрышам и шуткам хорошо всем известно.
Гречин довольно хмыкнул и перевел разговор.
— С родителями виделся?
— Регулярно. По видеофону общаемся раз в неделю.
— Перед отлетом все же выбери время, навести. Они у тебя где-то на Волге, под Саратовом? — Малышев кивнул. — А я к сестре слетаю, в мою родную Вятку... Эх, Сашка, жениться тебе надо. Пора. А то завязнешь в космосе — не до того будет. С нас пример не бери. У нас, пилотов, как правило, семьи не получается. На Земле бываешь раз в полгода, а уйдешь куда-нибудь в район Урана испытывать корабль — так незаметно и год пролетит.
— А как же Пермяков? — осторожно спросил Малышев. На подобные темы они никогда не говорили, и сейчас ему было несколько не по себе, он боялся сказать что-нибудь невпопад.
— Ну, Владимир — другое дело. Он, понимаешь, из тех, кто всегда возвращается. Ему можно.
— Но вы тоже всегда возвращаетесь, — заметил Малышев.
Гречин улыбнулся своей широкой ласковой улыбкой и, перегнувшись через стол, потрепал его по плечу.
— Конечно, дружок, конечно. — Только я, понимаешь, в таких переплетах, как Владимир, не бывал. И не дай бог никому... Ну, ладно, в пространстве ты, значит, заблудиться не боишься. А во времени?
— То есть, как — во времени?
— Корабль-то перемещается со сверхсветовой скоростью.
— Так ведь не с околосветовой, это раз. И не в обычном пространстве, а в подпространстве. Это два. А вообще-то я тут недавно смотрел в записи старты кораблей. Интересно! Идет команда на включение двигателей — и корабль исчезает, уходя в подпространство. Ни вспышки, ни малейшего движения! Был — и нет его... А временные парадоксы — их не должно быть. Я, правда, астрофизик, в физике подпространства не очень, но это понял. А вас что беспокоит, Юрий Анатольевич?
— Да вот, прочитал недавно в одном старом сборнике... Знаешь, пророчески звучит! Вот послушай, постарался запомнить:
— Здоровоl — засмеялся Малышев. — Тогда что же, если мы полетим в десять раз быстрее света, то вернемся в десять утра...
— ...позавчера!
— Или... или в прошлое воскресенье!
— А в прошлом тысячелетии не хочешь? Представь, Саша, возвращает нас инопланетный кораблик к какому-нибудь Рамзесу или Хеопсу. Как выкрутимся из этакой ситуации, а? Тут и ты нам не поможешь, со своей галактической навигацией.
— Ну, тогда уж придется нам смириться со своей горькой судьбиной! Однако и там не пропадем! Мы им десяточек пирамид отгрохаем, глядишь, о нас мифы сложат. В историю войдем!.. Или, скажем, сгодитесь вы, Юрий Анатольевич, на роль бога Солнца Ра?
— Можно попробовать. Вдруг получится? Да только, эх, чует мое сердце, быть нам оригиналами для фресок в Сахаре. Я, например, совсем не прочь стать Великим Богом Марсиан!
— Пожалуйста, разве я возражаю? Ради Бога! А я в таком случае подамся в Центральную Америку и начну там проповедовать среди инков идеи равенства и братства.
Они сидели, довольно пересмеивались и весело смотрели друг на друга.
«Какой же он все-таки мальчишка! — думал Гречин, с удовольствием глядя на раскрасневшегося Малышева. — Сколько темперамента, непосредственности! В любое дело, пусть шутейное, готов вложить всего себя. Ишь, как глаза блестят...»