— Витя, — окликнул Гречин шедшего впереди Крайнева. — Давай потише, хоть осмотримся немного.
— Тут-то что смотреть? — отмахнулся Крайнев, но все же сбавил ход. — Еще насмотритесь досыта. Вот внизу — это да! А здесь... Лучше обратите внимание на пол.
Они посмотрели под ноги. Сплошной зеленый фон сменили неширокие поперечные желто-зеленые полосы. Изменилась не только расцветка, другой стала и фактура пола: он стал шероховатый, словно на нем появились мелкие бугорки, заставляющие невольно замедлить шаг.
— А вот и шахта. — Крайнев остановился на небольшой овальной площадке, выступающей на ладонь над полом. В потолке над ней виднелся выступ, повторяющий ее форму и размеры. — Прошу!
Гречин встал на площадку. 3а ним, немного поколебавшись, последовал и Малышев. Крайнев знаком указал им следить за его действиями. Он вставил ногу в небольшую выемку по центру площадки и слегка нажал вниз и вперед. Воздух по краям площадки затуманился и начал стеной подниматься вверх, отгораживая их от коридора. Чем выше становилась стена, тем ощутимей она подталкивала людей, заставляя держаться середины площадки. Стена быстро достигла потолка, разом окрасилась вся в нежно-розовый тон, и вдруг у Малышева перехватило дыхание — так стремительно площадка провалилась под ногами, увлекая их за собой.
Через мгновение они стояли уже в другом коридоре.
— Посмотрите сюда, — как ни в чем ни бывало, сказал Крайнев. — Здесь по стенам идет одна продольная цветная полоса, вот она. Это первый горизонт. На третьем таких полос три, на четвертом, соответственно, четыре — и так далее...
Почувствовав, что его не слушают, он оглянулся на спутников и удивленно воскликнул:
— Юра, Саша! Ребята, что это с вами?
— Да ну тебя в болото с твоими инопланетянами вместе! — сердито сказал Гречин. — Так недолго и заикой остаться!
— Ничего не понимаю, — Крайнев недоуменно пожал плечами.
— Слушай, ты не мог по-человечески предупредить?
— Вот оно что! — Крайнев, сдерживая улыбку, смотрел на мрачного Гречина и на растерянного Малышева. — Я же вам рассказывал обо всех особенностях передвижения по базе.
— «Рассказывал», «рассказывал»! — передразнил его Гречин. — Что ты рассказывал? Что площадка опускается или поднимается, а на самом деле... Прыгает, как лягушка! Да еще и неожиданно.
— Действительно, Виктор, — Малышев переложил чемодан из одной руки в другую. — Нельзя ли как-нибудь помедленней?
— Простите, претензии не ко мне! — развел руками Крайнев. — Вы что, дорогие мои, за6ыли, что тут все не наше, чужое? Демонтировать оборудование глупо, все работает исключительно превосходно. А к этим площадкам я, например, настолько привык, что обыкновенный лифт земной конструкции для меня уже несколько странен и не совсем удобен.
Гречин поднял свой чемодан и покачал головой.
— Ну, уж нет! Чтобы я променял старый добрый лифт или эскалатор на подобные прыгалки... Не-ет, это не по мне!
— Ничего, Юрий Анатольевич, как-нибудь привыкнем! — Малышев уже был готов следовать дальше.
— Ладно, посмотрю на вас через пару дней! — Крайнев подмигнул Малышеву и, пройдя несколько шагов, покосился на Гречина. — Ничего, старина, уже недалеко. Осипов нас ждет всего-навсего на пятом горизонте.
К себе на Чужой Осипов улетел еще до того, как было принято решение о проведении ходовых испытаний, и Малышеву не довелось встретиться с ним на Земле. По сравнению с фото из его недавней монографии, которую Малышев пытался читать на «Maгеллане», он сильно изменился. Постарел, раздался вширь. Его громадному, тучному телу, казалось, было тесно за столом, и Малышев усмехнулся про себя, представив, как он пользуется местным «лифтом». Не живет же он безвылазно на пятом горизонте, да и для полета на Землю ему пришлось-таки выйти на поверхность.
Боясь показаться невежливым или навязчивым, Малышев украдкой рассматривал его широкоскулое лицо, сплошь покрытое маленькими черными точками — напоминанием о давней малоприятной истории. По счастливой случайности метеорит лишь скользнул по шлему скафандра. Многослойный пластик выдержал, не разлетелся на куски. Он только треснул, и мельчайшие осколки внутренней поверхности испещрили все лицо Осипова, чудом не повредив глаза. Так Осипов получил сомнительное удовольствие гордиться, что он единственный человек, который в космосе стал мишенью для метеорита. А случилось это как раз на поверхности Чужого, в самый начальный период обследования и изучения инопланетной базы. Историю эту, в числе других, Малышев слышал от самого Межирова, когда по приглашению был у него в гостях.
«Могучий старик, — подумал с уважением Малышев, но тут же был вынужден одернуть себя. — Стоп, какой же он старик, чуть за семьдесят. Правда, по виду не скажешь. Вон, Межиров — вторую сотню разменял, а держится куда как крепче».
И действительно, Осипов — тучный и грузный — разительно контрастировал с сухопарым и подвижным Межировым. Тем более, что говорил он с трудом, делая неожиданные паузы, иногда прерывая на середине отдельные слова, словно страдал одышкой.