Его реплику можно было бы принять за грубость, если бы командир не так хорошо владел собой. Делбо вышел на связь с диспетчером посадки и получил новые инструкции.
Джим прислушался и понял, что в командно-диспетчерском пункте Дубьюка решили сажать рейс 246 с помощью серии виражей, рассчитывая таким образом вывести его на одну из взлетно-посадочных полос. Пилоты не контролировали лайнер и не могли зайти на посадку обычным способом. «ДиСи-10» постоянно разворачивало вправо, на земле решили использовать это обстоятельство, чтобы вывести его на посадку, как норовистого быка, который не желает слушаться пастуха и упрямо идет на скотный двор своей дорогой.
Расчет был на то, что, если тщательно рассчитать радиус каждого разворота и сопоставить эти данные со скоростью снижения, в итоге можно будет завести рейс 246 на взлетно-посадочную полосу.
«До контакта с землей пять минут».
Джим дернулся и чуть не произнес это вслух.
Когда командир закончил переговоры с вышкой, он спросил:
– Шасси?
– Выпущены и заблокированы, – подтвердил Делбо.
– Тогда может сработать.
– Не может, а сработает, – отрезал Делбо. – Если не будет еще сюрпризов.
– Сюрприз будет, – сказал Джим.
Командир обеспокоенно глянул в его сторону:
– Что?
«Четыре минуты».
– При заходе на посадку будет сдвиг ветра. Пройдет по касательной, так что в землю не врежетесь. Но из-за восходящих потоков появится пара неприятных моментов. Сядете, как на стиральную доску.
– О чем вы вообще? – требовательно спросил Анилов.
– На последнем заходе, за пятьсот футов до полосы, вы еще будете под углом. – Джим позволял высшей силе говорить через него. – Но садиться все равно придется. Другого выхода нет.
– Откуда вы знаете? – спросил бортинженер.
Джим проигнорировал его вопрос и заговорил быстрее:
– Лайнер внезапно накренится вправо. Крыло ударится о землю. Вы перевернетесь несколько раз, пока не окажетесь в поле. Самолет развалится на части и сгорит.
Рыжий мужчина в штатском, который переключал тяги, недоверчиво посмотрел на Джима:
– Что за херня? Ты кем себя возомнил?
– Он заранее знал о втором двигателе, – холодно сказал Делбо.
Джим понимал, что они заходят на второй круг из трех запланированных и времени почти не остается.
– Все, кто в кабине, уцелеют, – транслировал Джим. – Но вы потеряете сто сорок семь пассажиров и четырех бортпроводниц.
– О господи, – выдохнул Делбо.
– Вы не можете этого знать, – возразил Анилов.
«Три минуты».
Делбо дал дополнительные указания рыжему в штатском. Один двигатель загудел громче, второй тише. Лайнер, постепенно снижаясь, начинал заход на второй круг.
– Но за секунду до того, как лайнер накренится вправо, будет предупреждение.
– Что? – не оборачиваясь в попытке справиться со штурвалом, переспросил Делбо.
– Звук. Вы не поймете, что он значит, потому что никогда такого не слышали. Неисправность конструкции. В месте соединения крыла с фюзеляжем. Резкий звук, как будто лопнет гигантская гитарная струна из стали. Когда его услышите, сразу увеличивайте левую тягу. Так вы избежите переворота через правый борт.
– Безумие какое-то! – вышел из себя Анилов. – Слей, я не могу думать, пока этот парень тут торчит.
Джим знал, что Анилов прав. Даже спецы из центра в Сан-Франциско и диспетчер не выходили на связь, чтобы не мешать пилотам сосредоточиться на выполнении задачи. Если он останется в кабине, пусть даже и молча, то может, сам того не желая, отвлечь их в самый критический момент.
Кроме того, Джим чувствовал, что у него больше нет для них ценной информации.
Он вышел из кабины и быстро пошел к шестнадцатому ряду.
«Две минуты».
Холли смотрела в проход между рядами в надежде, что Джим все-таки к ним вернется. Ей хотелось, чтобы в самый страшный момент он был рядом. Она не забыла кошмара прошлой ночи, когда монстр из сна проник в ее номер в мотеле. Не забыла она и о том, скольких убил Джим, выполняя свою миссию по спасению невинных людей. Не забыла, с какой жестокостью он расправился с Норманом Ринком в мини-маркете в Атланте. Но света в нем было больше, чем тьмы. Странно, но, несмотря на окружавшую его ауру опасности, рядом с ним Холли чувствовала себя неуязвимой, словно он был ее ангелом-хранителем.
Бортпроводница по громкой связи инструктировала пассажиров, как вести себя при аварийной посадке. Остальные шли по проходам, проверяя, все ли следуют указаниям.
«ДиСи-10» снова задрожал и закачался из стороны в сторону. В его конструкции, естественно, не было деревянных балок, но он скрипел и скрежетал, как парусник в бушующем море. За иллюминаторами синело ясное небо, но ветер явно был штормовой.
Никто из пассажиров больше не тешил себя иллюзиями. Все понимали, что приземляться они будут в наихудших условиях и посадка будет жесткой. Может быть, даже фатальной. В салоне огромного лайнера воцарилась тишина, как на церемониальной службе в кафедральном соборе. Возможно, многие пассажиры мысленно представляли собственные похороны.
