Джим вышел из секции первого класса и быстро пошел по левому проходу. Холли испытала невероятное облегчение. Он приостановился, ободряюще улыбнулся Кристине с Кейси, сжал плечо Холли и занял место у нее за спиной.
Лайнер попал в зону турбулентности, которая была гораздо хуже всех предыдущих. Казалось, они не летят, а скользят по гофрированному стальному листу.
Кристина взяла Холли за руку и коротко ее пожала, как будто они были хорошими подругами. Как ни странно, так оно и было – приближение смерти часто мгновенно сближает людей.
– Удачи, Холли.
– И тебе, Кристина.
Кейси, сжавшаяся за мамой, казалась совсем крошечной.
Теперь даже бортпроводницы сели в кресла и приняли положение согласно инструкции. Наконец и Холли последовала их примеру – надежнее затянула ремень безопасности, наклонилась вперед, опустила голову на колени и схватилась за лодыжки.
Лайнер вылетел из зоны турбулентности и плавно заскользил вниз, но через пару секунд – Холли даже не успела почувствовать облегчение – небо словно превратилось в огромное одеяло, которое встряхивают, взявшись за края, злобные гремлины.
С багажных полок посыпались чемоданы, сумки, куртки. Что-то ударило Холли по спине и сразу отскочило. Предмет был не тяжелым, и боли она не почувствовала, но почему-то подумала, что если на нее под верным углом упадет набитый косметикой несессер какой-нибудь модницы, то непременно сломает ей хребет.
Слейтон Делбо выкрикивал команды Янковски, который, стоя на коленях между креслами пилотов, манипулировал тягами. Командир был спокоен, хотя впереди его ждала жесткая посадка.
Лайнер выходил из последнего, третьего круга, впереди стелилась взлетно-посадочная полоса, но, как и предсказал Джим (черт, он так и не узнал его фамилию), выровняться им не удалось.
И вдобавок, ох уж этот Джим, их встретил шквальный ветер. Лайнер трясло, словно большой старый автобус с погнутыми осями на изрытом склоне горной дороги. Делбо никогда с таким не сталкивался – даже будь его судно совершенно исправно, ох как тяжко пришлось бы при посадке в условиях сдвига ветра и восходящих потоков воздуха.
Но он уже не мог набрать высоту и снова зайти на полосу или лететь к другому аэропорту в надежде на лучшие погодные условия. После взрыва двигателя прошло тридцать три минуты, а они все еще удерживали огромную тушу самолета в воздухе и могли по праву этим гордиться. Но дальше держаться лишь на профессионализме, опыте, смекалке и выдержке было невозможно. С каждой минутой, а теперь уже с каждой секундой, полет на неуправляемом «ДиСи-10» все больше напоминал тщетные попытки заставить лететь булыжник.
До взлетно-посадочной полосы оставалось около двух тысяч метров, и дистанция стремительно сокращалась.
Делбо вспомнил жену и семнадцатилетнего сына, которые остались дома в Уэстлейк-Виллидже, и второго сына Тома. Том уже учился в Уилламеттском университете и готовился перейти на третий курс. Как же ему хотелось прикоснуться к их лицам и прижать их к себе!
За свою жизнь Делбо не боялся. То есть не слишком боялся. И предсказание незнакомца о том, что весь экипаж уцелеет, не имело к этому никакого отношения. Кто знает, как часто сбываются его пророчества? У Делбо просто-напросто не было времени думать о себе.
Тысяча пятьсот метров.
Он больше беспокоился за пассажиров и членов экипажа, которые доверили ему свои жизни. Если причиной их гибели хотя бы частично будет его ошибка в принятии решения, потеря контроля над собой или медлительность, то все хорошее, что он сделал или пытался сделать в своей жизни, будет перечеркнуто одной этой фатальной ошибкой. Возможно, как говорили некоторые его друзья, он слишком требователен к себе. Но он знал многих летчиков, которые тоже чувствовали на себе огромный груз ответственности.
Делбо вспомнил слова незнакомца: «…вы потеряете сто сорок семь пассажиров».
До боли в руках сжал бешено вибрирующий штурвал.
«…и четырех бортпроводниц»
Тысяча двести метров.
– Все тянет вправо, – сказал Делбо.
– Держи его! – крикнул Анилов, потому что на такой низкой высоте все было в руках командира.
Сто пятьдесят один погибший, осиротевшие семьи и сотни людей, чьи жизни изменит одна эта трагедия.
Тысяча сто метров.
Но откуда этот парень в курсе, сколько людей погибнет? Это невозможно. Ясновидец он или что? Правильно сказал Янковски – херня все это. Да, но он знал о двигателе и о сдвиге ветра, только полный идиот сбросил бы это со счетов.
Тысяча метров.
Делбо услышал собственный голос:
– Ну, началось.
Опустив голову на колени и крепко схватившись за лодыжки, Джим вспомнил старую шутку: «На прощание поцелуй себя в задницу!»
Он молил бога, чтобы его действия не изменили русло судьбы-реки настолько, что ее воды унесут не только его жизнь и жизнь Дубровиков, но и всех тех пассажиров рейса 246, которые изначально не должны были погибнуть. Его разговор с командиром мог изменить будущее, и то, что теперь их ожидало, могло оказаться намного хуже предначертанного.
