Но похоже, руководившая им сила благосклонно отнеслась к попытке спасти как можно больше жизней. С другой стороны, ее природа была настолько непостижимой, что только дурак мог возомнить, будто понимает ее мотивы или цели.
«ДиСи-10» трясло и кидало из стороны в сторону, пронзительный вой двигателей нарастал.
Глядя себе под ноги, Джим ждал, что пол под ним вот-вот разорвется.
Больше всего он боялся за Холли Торн. Ее присутствие на этом лайнере было самым большим отклонением от первоначально написанного судьбой сценария. Невыносимо было даже думать о том, что он спасет больше людей, чем планировал, а Холли погибнет при аварийной посадке.
«ДиСи-10» с грохотом и скрежетом приближался к земле. Холли вся сжалась и закрыла глаза. Перед ее мысленным взором проплывали знакомые лица: естественно, отца и матери; Ленни Каллавея, ее первой любви, – неожиданно, потому что они не виделись с тех пор, как им обоим исполнилось шестнадцать; миссис Руни, учительницы средней школы, которая всегда относилась к ней с особым вниманием; Лори Клагэр, ее лучшей подруги в школе и на первых курсах колледжа, а потом жизнь раскидала их по разным уголкам Штатов, и они перестали поддерживать связь. И еще больше десятка людей, которых она когда-то или по-прежнему любила. Образы возникали лишь на долю секунды, и Холли ни о ком не успевала подумать. Но близость смерти меняет ход времени, поэтому ей казалось, что она подолгу всматривается в каждое любимое лицо. Видение не было похоже на краткую ретроспективу ее жизни, но все эти люди сыграли в биографии Холли особенную роль, так что, по сути, так и было.
Даже сквозь треск, грохот и вой лайнера, несмотря на сосредоточенность на любимых лицах, Холли услышала, как Кристина за считаные секунды до аварийной посадки говорит дочери:
– Кейси, я люблю тебя.
Холли заплакала.
Триста метров.
Делбо задрал нос лайнера.
Пока все шло хорошо. Насколько это вообще возможно в их обстоятельствах.
«ДиСи-10» приземлялся под небольшим углом ко взлетно-посадочной полосе, но Делбо надеялся, что у него будет шанс выровняться, как только шасси коснутся земли. Если не получится, они проедут еще тысячи три футов или даже четыре и только потом выкатятся с бетонной полосы на поле, которое, судя по виду, недавно перепахали после уборки урожая. Вариант, конечно, не очень привлекательный, но к этому моменту скорость они уже сбросят. Вероятно, лайнер все же развалится, это зависит от почвы, но навряд ли уже разобьется вдребезги.
Двести метров.
Ветер стих.
Лайнер парил… как перышко.
– Порядок, – сказал Анилов.
– Тише, тише, – вторил ему Делбо.
Оба имели в виду одно и то же – все идет хорошо, возможно, у них получится.
Сто метров.
Нос еще задран.
Отлично, отлично.
Касание…
И тут что-то громко задребезжало – в ту же секунду шасси коснулись бетонной полосы.
– Левый двигатель! – резко скомандовал Делбо, вспомнив слова незнакомца.
Янковски тоже не забыл о предупреждении, хоть и назвал его херней, – он выполнил команду, едва услышав первое слово Делбо. Правое крыло клонилось к бетонной полосе, как и предсказывал пассажир, но благодаря мгновенной реакции командира и инструктора лайнер повело влево, и правое крыло вернулось в нормальное положение. Возникла опасность избыточной компенсации, и Делбо дал новую команду, а сам пытался удерживать самолет от поворота вправо.
«ДиСи-10», содрогаясь и вибрируя, мчался по взлетно-посадочной полосе. Делбо приказал включить реверс, потому что, видит бог, они больше не могли нестись на дикой скорости, это было смертельно опасно. Лайнер шел под углом к полосе и, хоть и замедлялся, неуклонно приближался к краю. Правое крыло снова начало покачиваться и клониться к земле, все это сопровождалось громкими хлопками и жутким скрежетом. Джим говорил о дефекте конструкции в месте соединения крыла с фюзеляжем. Сказался бешеный полет на двух двигателях, да еще этот сдвиг ветра, который случается раз в сто лет. Но Делбо ни черта не мог поделать с этой неисправностью, разве что вылезти на крыло и заварить трещину или руками удерживать эти треклятые заклепки. Скорость падала, правое крыло опускалось все ниже. У Делбо в арсенале ничего не осталось. Крыло падало. Господи, крыло…
Холли почувствовала, что лайнер кренится вправо гораздо сильнее, чем раньше. Она задержала дыхание, или ей так показалось, потому что в то же самое время она слышала, как судорожно ловит ртом воздух.
Лязг и скрежет рвущегося металла минуты две эхом отдавались по всему салону, а потом внезапно стали оглушительными. «ДиСи-10» завалился на правый борт. От звука, похожего на пушечный выстрел, у пассажиров зазвенело в ушах, лайнер подпрыгнул и ударился о бетонную полосу. Стойки шасси обломились.
«ДиСи-10», содрогаясь, заскользил по взлетно-посадочной полосе на брюхе, а потом на ходу начал переворачиваться. У Холли сжалось сердце и свело желудок.
