Кристину трясло, она будто все еще не могла поверить, что худшее позади. Будто ждала, что земля вот-вот разверзнется, изрыгая потоки лавы, и начнется очередной кошмар.
– Не понимаю, как мы разминулись. Мы ведь шли друг за другом, а потом оказалось, что вас с Кейси рядом нет…
– Холли, – нетерпеливо перебил ее Джим. – Куда она пошла?
– Она хотела вернуться за Кейси, а потом поняла, что ребенок плачет в первом классе. – Кристина протянула Джиму сумочку Холли и затараторила: – Вот, она захватила свою сумочку, думаю, сама не знала, что делает. Отдала ее мне и пошла назад. Она знала, что это не может быть Кейси, но все равно вернулась.
Кристина показала в сторону самолета, и Джим только теперь увидел, что носовая часть целиком оторвалась от фюзеляжа и лежит в двухстах футах от основного корпуса. Пожар там бушевал не так сильно, но нос был искорежен сильнее, чем хвост.
Джим обмер при мысли, что Холли успела вернуться в смятую секцию первого класса.
Кабина пилотов и вся носовая часть высились над бескрайним полем Айовы, точно исполинское надгробие. Странное, будто из других миров, жуткое зрелище.
Джим бросился к носовой части, неумолчно выкрикивая имя Холли.
Холли не могла поверить, что растерзанный носовой отсек «ДиСи-10» еще совсем недавно был частью современного пассажирского лайнера, на котором она вылетела из Лос-Анджелеса пару часов назад. Сейчас он скорее походил на творение безумного скульптора, который воплотил свою фантазию о лайнере, собрав в кучу и сварив между собой обломки настоящего самолета, сковородки, формы для выпечки, мусорные контейнеры, старые водопроводные трубы, решетки радиаторов, пучки голых проводов и секции кованой ограды. Заклепки повыскакивали, иллюминаторы потрескались, вырванные с корнем сиденья напоминали груды не раскупленных на аукционе кресел, сваленных в сарае. Обшивка и все металлические детали были погнуты и перекручены, а местами и раскрошены, как кристалл под ударом тяжеленного молотка. Панели внутренней отделки вогнулись внутрь, из стен салона торчали металлические балки, пол пошел волнами. Внутренности носовой части «ДиСи-10» были похожи на кладбище старых машин, по которому прошелся торнадо.
Холли двигалась на голос испуганного ребенка. Выпрямиться в полный рост было нереально, приходилось ползти на карачках, отпихивать, если хватало сил, с пути препятствия, протискиваться между или пролезать под ними. Ровные ряды кресел превратились в настоящий лабиринт.
Холли вздрогнула, увидев, что справа возле переборки, которая отделяла салон от кабины пилотов, вспыхивают и пляшут желто-красные языки пламени. Этот пожар не шел ни в какое сравнение с тем, что бушевал в хвостовой части лайнера. Конечно, огонь и здесь может вдруг разгореться и начать пожирать все на своем пути, но пока, судя по всему, ему еще не попались горючие материалы, да и кислорода было мало.
Вокруг вились серые струйки дыма, но они скорее раздражали, чем пугали. Дышать можно, Холли даже почти не кашляла.
По-настоящему пугали трупы. Если бы Джим Айронхарт не вмешался, жертв наверняка было бы куда больше, но в салоне первого класса все равно погибли люди. Одного мужчину пригвоздило к креслу дюймовой металлической трубой. Она вошла ему в горло, и он остался сидеть с широко открытыми удивленными глазами. Рядом на боку лежало вырванное из пола кресло, женщина в нем не успела отстегнуть ремень безопасности, ее голова была наполовину оторвана. Почти все ряды кресел, с корнем вырванные из пола, наехали или навалились друг на друга. В страшной мешанине раненых и мертвых различить, кто из пассажиров жив, можно было, только двигаясь на стоны.
Холли приказала себе не бояться. Она сознавала, что все вокруг залито кровью, но старалась ее не видеть. Она отводила глаза от изувеченных тел и отказывалась признавать реальность этого кошмара. Для нее окружающие трупы превратились в абстрактные цветные объекты, которые нарисовал на холсте какой-нибудь подражающий Пикассо кубист. Позволь себе Холли думать о том, что видит, она бы уползла прочь или свернулась калачиком и давилась бы от ужаса слезами.
Холли насчитала минимум шесть пассажиров, которые нуждались в экстренной помощи, но все они были либо слишком крупными для нее, либо чем-то придавлены. Кроме того, она слышала плач ребенка, а инстинкт подсказывал, что детей нужно спасать первыми.
Издалека донесся вой сирен. Холли не остановилась. Она знала, что к месту катастрофы едут профессиональные спасатели, но не могла вернуться и просто ждать, пока те сделают свою работу. Минута промедления могла стоить ребенку жизни.
Холли ползла вперед, то и дело поглядывая сквозь завалы на слабые, но таящие реальную угрозу языки пламени, и тут услышала за спиной голос Джима Айронхарта. Он звал ее. Очевидно, после прыжка из средней секции в дыму они разошлись в разные стороны, но Холли была уверена, что Джим и Кейси уцелели, хотя бы потому, что у Джима был дар выживания.
Как же она обрадовалась, услышав его голос!
– Я здесь! – крикнула Холли и обернулась, хотя, естественно, увидеть его в этом хаосе не могла.
