Наплевав на черный дым, Холли задержалась, чтобы осмотреть ногу малыша. Ступня у него болталась, как тряпочная. Сломана лодыжка. Холли быстро, пока конечность не распухла, сняла с него тенниску. Белый носок потемнел от крови, но под ним оказалась только содрана кожа и еще пара неглубоких царапин. Кровью Норби не истечет, но скоро пройдет шок, и тогда он почувствует нестерпимую боль.
– Ну все, уходим отсюда, – сказала Холли.
Она хотела протащить Норби за собой тем же путем, каким добиралась к нему, но тут заметила слева еще одну трещину, которая находилась сразу у переборки, до нее было всего несколько футов. Разрыв тянулся вверх по всему борту, но на потолок не наползал.
Внешняя обшивка лайнера вместе с изоляцией, несущими балками и внутренними панелями была вогнута внутрь салона. Трещина была не очень широкой, но Холли с мальчиком легко могли в нее протиснуться.
Когда они уже балансировали на краю рваного борта «ДиСи-10» и Холли готовилась спрыгнуть на перепаханное поле, внизу появился спасатель. До земли было футов двенадцать. Спасатель вытянул руки, чтобы принять мальчика.
Норби прыгнул, спасатель его поймал и отступил в сторону.
Холли прыгнула следом и удачно приземлилась на ноги.
– Вы его мать? – спросил спасатель.
– Нет, просто услышала, как он плачет, и пошла на голос. У него сломана лодыжка.
– Я был с дядей Фрэнком, – сказал Норби.
– Хорошо, тогда сейчас будем искать твоего дядю, – профессионально бодрым голосом предложил спасатель.
– Дядя Фрэнк мертвый, – пожал плечами Норби.
Спасатель посмотрел на Холли, как будто она знала, как на это реагировать.
Но Холли буквально онемела от отчаяния – пятилетнему мальчику пришлось столько пережить. Ей хотелось обнять Норби, покачать его на руках и пообещать, что все в этом мире будет хорошо. Но сама вовсе так не думала, ведь смерть – часть этого мира.
Адам нарушил запрет, вкусив от яблока. Да просто махом сожрал плод познания, и Господь обрек его на испытания как светлыми, так и темными сторонами жизни. Дети Адама научились охотиться, возделывать землю, выживать зимой, готовить еду на огне, делать орудия производства и строить жилища. Но Господь, желая дать людям всестороннее образование, преподал им миллионы уроков страданий и жестокости. Он вдохновил их на изучение языков. Они научились читать и писать, познакомились с биологией, химией, физикой и секретами генетики, а Господь открыл им все прелести опухоли головного мозга, мышечной дистрофии, бубонной чумы, пожирающего весь организм рака… И авиакатастроф. Хотели знаний? Получите. Господь оказался энтузиастом обучения, демоном познания. Он сваливал на учеников информацию в таком количестве и в таких подробностях, что не всякий мог их вынести.
Пока спасатель нес Норби через поле к стоящим на краю полосы белым машинам «скорой помощи», отчаяние Холли уступило место ярости. Вот только ярость была непродуктивным чувством, потому что направить ее можно было только на Бога, а Бог не снимет с людей проклятие смерти только потому, что Холли Торн считает мир чудовищно несправедливым.
Холли поняла, что ее гнев очень похож на чувства, которые мотивировали Джима Айронхарта. Она вспомнила, как пыталась убедить его спасти не только Дубровиков, но и всех пассажиров рейса 246. Он тогда прошептал ей в ответ: «Ненавижу смерть. Люди умирают. Ненавижу!»
Некоторые из спасенных Джимом людей вспоминали, что он говорил нечто подобное. И Виола Морено рассказывала о тихой и глубокой печали, которая поселилась в сердце Джима с тех пор, как он в десять лет потерял родителей. Он ушел с работы, бросил любимое дело, потому что самоубийство Ларри Какониса перечеркнуло все его усилия, он больше не видел смысла оставаться учителем.
Такая реакция сначала показалась Холли избыточной, но теперь она прекрасно понимала всю степень его отчаяния. Теперь она, как и Джим, испытывала острую потребность отказаться от рутины своей повседневной жизни и сделать что-то стоящее, вступить в схватку с судьбой, изменить ход вещей, каким бы его ни задумал Господь Бог.
Холли стояла на перепаханном поле, вдыхала вонь смерти и смотрела, как спасатель уносит едва не погибшего ребенка к машинам «скорой помощи». В этот момент она ощутила связь с Джимом Айронхартом. Такой близости Холли еще никогда и ни с кем не чувствовала.
И она отправилась его искать.
Вокруг «ДиСи-10» царил хаос похлеще, чем сразу после катастрофы. На поле выехали пожарные машины. На разбившийся самолет опускались изогнутые арками струи, пена охлаждала фюзеляж, хлопьями стекала вниз и гасила пламя от впитавшегося в землю топлива. Из разбитых иллюминаторов и щелей в хвостовой части лайнера еще валил дым. Ветер колыхал его над самолетом, словно черный рваный купол. Солнце пробивалось сквозь постоянно менявшие очертания дыры в этом куполе. По перепаханному полю рядом с обломками самолета метались тени. Холли мысленно сравнила их со зловещими узорами в калейдоскопе с серо-черными стеклышками.
