Некоторые с уважением отнеслись к эмоциональному состоянию выживших. Но большинство изводило сотрудников «Юнайтед эйрлайнс» вопросами об «ответственности» и «моральных обязательствах» или вынуждало пострадавших делиться самыми сокровенными страхами и заново переживать недавний кошмар. И все ради того, чтобы побаловать ненасытных потребителей новостей.
Но Холли была профессионалом и давала отпор. За пятнадцать минут четыре репортера из разных СМИ раз десять задали по сути один и тот же вопрос: что вы почувствовали?
Что вы почувствовали, когда услышали, что предстоит аварийная посадка?
Что вы почувствовали, когда поняли, что можете умереть?
Что вы почувствовали, когда увидели, что некоторые пассажиры рядом с вами мертвы?
В конце концов она отступила к обзорному окну с видом на прибывающие и вылетающие самолеты. Ее преследовал репортер из Си-эн-эн, некий Энлок, особо бойкий тип с дорогой стрижкой. Он просто не понимал, что Холли совсем не польщена его вниманием.
И Холли взорвалась:
– Спросите меня, что я видела или что думаю. Спросите: кто? что? где? почему? и как? Но бога ради, не спрашивайте, что я чувствую. Потому что, если вы нормальный человек, вы должны понимать, что я чувствую. Если у вас есть сердце, вы должны понимать!
Энлок с оператором попытались ретироваться и переключиться на новую жертву. Холли сознавала, что люди в переполненном вип-зале оборачиваются на них, но ей было плевать. Она не собиралась так просто отпускать этого Энлока.
– Вам не нужны факты, вам подавай трагедию, кровь, ужасы! Вы хотите, чтобы люди вывернули перед вами душу, а вы потом отредактируете все под свой выпуск или вообще переврете. Это похоже на надругательство, черт возьми! Вы насилуете людей!
Холли поняла, что поддалась той же ярости, что охватила ее на месте катастрофы «ДиСи-10». Она злилась на Энлока куда меньше, чем на Бога, но злость казалась не такой бесплодной хотя бы потому, что репортер был живой мишенью, не то что Всевышний где-то там у себя на небесах. Холли думала, ее гнев остыл, и расстроилась, осознав, что снова оказалась в его власти.
Она вышла из себя, ей было плевать, что происходит, пока она не заметила хищный блеск в глазах репортера. Кроме того, ее насторожил тот факт, что Энлока совсем не расстроили ее обвинения. И тогда Холли поняла, что он работает в прямом эфире, а она добавляет перцу в его репортаж, разыгрывает первоклассную драму. Энлок, конечно, не мог не воспользоваться столь удачным моментом. Потом он, естественно, благородно оправдает ее эмоциональный срыв, лицемерно сошлется на ее психологическую травму и предстанет перед телезрителями эдаким бесстрашным репортером и просто хорошим, все понимающим парнем.
Холли пришла в ярость из-за того, что позволила втянуть себя в чужую игру – уж кто-кто, а она должна знать, что репортер всегда выигрывает.
Холли развернулась и пошла прочь, уже на ходу услышав, как Энлок говорит в камеру:
– …что вполне понятно, учитывая, через что пришлось пройти этой бедной женщине…
Ей захотелось вернуться и врезать Энлоку по физиономии. Но это сыграло бы ему на руку. Он бы даже обрадовался!
Что с тобой, Торн? Ты же никогда не срываешься. Не так, как сейчас. Никогда не срывалась, а сейчас просто слетела с катушек.
Стараясь не обращать внимания на репортеров и подавив в себе внезапную тягу к самоанализу, Холли отправилась на поиски Джима Айронхарта. Увы, его не было в последней группе пострадавших, которую только привезли с места катастрофы, а сотрудники «Юнайтед эйрлайнс» не смогли найти его в списке пассажиров, что, впрочем, было неудивительно.
Холли решила, что он остался на поле и изо всех сил помогает спасателям. Ей не терпелось поговорить с ним, но надо было проявить терпение.
После выговора Энлоку репортеры не жаждали общаться с Холли, но она знала, как к ним подкатить. Попивая горький черный кофе из одноразового стаканчика, она прошлась по залу и вышла в холл, где, не признаваясь, что они коллеги, смогла выведать у репортеров кое-какую интересную информацию. Помимо всего прочего она узнала, что в списке уцелевших уже две сотни пассажиров, а число жертв не превышает пятидесяти, и это можно назвать настоящим чудом, учитывая характер повреждений самолета и возгорание. Холли следовало бы воспрянуть духом, ведь это означало, что благодаря Джиму командир лайнера смог спасти больше людей, чем было предначертано свыше. Но вместо того чтобы радоваться, она с грустью думала о тех, кому не удалось выжить.
Еще она узнала, что члены экипажа – никто из них не погиб – надеялись найти пассажира, который оказал им неоценимую помощь. Описывали они его так: «Зовут Джим, фамилию не называл, высокий, похож на Кевина Костнера, с очень яркими голубыми глазами». Так как прибывшие в аэропорт представители власти хотели переговорить с этим Джимом, то и репортеры бросились на его поиски.
Вскоре Холли стало ясно, что Джим не объявится, исчезнет, как всегда, после своих подвигов и его не смогут вычислить ни репортеры, ни власти. Кроме имени, они о нем ничего не знают.
