Две ночи назад в мотеле стена тоже вздувалась и пульсировала, как живая, но потом вернулась в первоначальное состояние, на ней даже самой маленькой трещины не осталось. Ничто не свидетельствовало о попытке монстра вторгнуться в реальный мир, кроме царапин на боках у Холли, но какой-нибудь психолог сказал бы, что она сама поцарапала себя во сне.
Но куча мусора на полу была вполне осязаемой, и витающая в воздухе пыль от штукатурки – тоже.
Джим, сам еще не оправившийся от потрясения, взял Холли за руку и вывел из ванной. Потолок в ванной был таким же, как накануне вечером, – белым и ровным. А вот мебель в спальне оказалась сдвинута к двери в коридор, словно прибитые штормом к берегу коряги.
Безумие предпочитает темноту, но свет – это царство разума. Если мир реальности не спасает от ночных кошмаров, а дневной свет не спасает от безумия, тогда спасения больше нет никому и нигде.
Одна-единственная свисающая с балки лампочка на шестьдесят ватт не могла осветить все пыльные углы чердака, и Джим вооружился фонариком. Он обследовал все закутки, трубы отопления и заглянул за дымоходы двух каминов. Он искал то, из-за чего обрушился потолок, а так как понятия не имел, что это может оказаться, кроме фонарика, прихватил еще и револьвер. Нечто проломившее потолок не спустилось в ванную, а значит, сидит на чердаке. Джим обходился минимумом вещей, и хранить на чердаке ему было нечего, так что и прятаться там было негде. Довольно скоро Джим с облегчением убедился, что, не считая пауков и небольшой колонии ос, которые построили себе гнездо на стыке стропил, его чердак был необитаем.
Но ведь никто и не сбежал. Кроме люка, через который Джим поднялся наверх, улизнуть можно было лишь через вентиляционные отверстия. Их было всего два, каждое длиной фута два и высотой двенадцать дюймов, и оба закрыты мелкими решетками, снять которые можно было только с помощью отвертки. Обе решетки были надежно прикручены.
Пол был застелен досками, но в некоторых местах ничего, кроме изоляции между балками, которые служили одновременно и напольными, и потолочными, не отделяло чердак от нижних помещений. Джим встал на две параллельные балки и осторожно подобрался к пролому над хозяйской спальней. Он посмотрел вниз на усыпанный штукатуркой и обломками перекрытий пол.
Что, черт возьми, здесь случилось?
В конце концов Джим решил, что ответов на чердаке не найдет, спустился в кладовую для белья на втором этаже и задвинул складную лестницу, которая одновременно служила крышкой люка.
Холли ждала его в коридоре.
– Ну, что там?
– Ничего.
– Я так и знала.
– Что вообще произошло?
– Похоже было на сон.
– Какой сон?
– Ты говорил, что тебе тоже снится ветряная мельница.
– Да.
– Значит, ты видел, как пульсируют изнутри ее стены.
– Нет.
– И ни разу не видел, как они оживают?
– Я никогда не видел и не слышал ничего подобного! В моем сне я сижу на чердаке мельницы, на блюдце стоит свеча, а за окнами льет дождь.
Холли вспомнила, как он поразился, увидев набухающий потолок в своей спальне.
– Во сне я чувствую, как ко мне что-то приближается, нечто пугающее и ужасное… – говорил Джим.
– Враг, – подсказала Холли.
– Да! Но кто бы ни был этот враг, в моем сне он никогда не появляется, я всегда просыпаюсь раньше его прихода.
Джим прошагал по коридору в спальню, Холли пошла за ним. Он стоял у завала из мебели, которую ему пришлось отодвинуть, и сосредоточенно смотрел на потолок.
– Я видел это собственными глазами, – произнес Джим, словно пытаясь убедить Холли.
– Знаю, я тоже.
Джим повернулся к Холли – таким растерянным она не видела его даже на борту обреченного самолета.
– Расскажи мне о своих снах, – попросил он. – Опиши их во всех подробностях.
– Хорошо, я все тебе расскажу, но позже. Давай сначала примем душ и переоденемся. Не хочу здесь оставаться.
– Понимаю, и я.
– Надеюсь, ты догадываешься, куда мы должны отправиться.
Джим не решался предположить.
– На твою мельницу, – отчеканила Холли.
Джим кивнул.
Душ они принимали вместе в гостевой ванной комнате – так быстрее, да и после пережитого ужаса не хотелось даже ненадолго оставаться в одиночестве. В другом состоянии Холли нашла бы этот опыт приятным и возбуждающим, но все прошло на удивление спокойно и даже отстраненно, если сравнивать с бурным ночным сексом. Джим прикоснулся к ней, только когда они вышли из-под душа и начали торопливо вытираться.
Джим наклонился, поцеловал ее в уголок губ и сказал:
– Во что я втянул тебя, Холли Торн?
Позже, пока Джим упаковывал чемодан, Холли отважилась заглянуть в его кабинет, соседствовавший со спальней. Казалось, Джим очень редко им пользовался – письменный стол покрылся тонким слоем пыли.
Обстановка, как и во всем доме, была простой и скромной. Дешевый стол, скорее всего, купили со скидкой на складе офисной мебели. Также в комнате были две лампы, вращающееся кресло на колесиках, два книжных шкафа, заставленные томами в потрепанных переплетах, и рабочий стол, такой же голый и запылившийся, как и письменный.
