– У нее было крупное лицо, не то чтобы красивое, а скорее благородное. Глаза широко поставлены, губы полные. А высоко на правой щеке – родинка. Не думаю, что это было пятнышко на стекле. Волосы вьющиеся. Кого-нибудь напоминает?
– Нет. Пожалуй, нет. Расскажи, что ты увидела на дне пруда, когда его осветили молнии?
– Даже не знаю, как это описать.
– А ты постарайся.
Холли на минуту задумалась, а потом тряхнула головой:
– Не могу. Женщину я так легко вспомнила, потому что знала, что передо мной, я понимала, что вижу чье-то лицо. А на дне пруда… Было что-то странное, в жизни ничего подобного не видела. Я не знала, на что смотрю, да и длилось это какую-то секунду. Появилось и сразу исчезло. А там правда на дне что-то есть?
– Насколько я знаю, нет, – сказал Джим и уточнил: – Это могла быть затонувшая лодка?
– Нет. Совсем непохоже. Это было гораздо больше. А что, в вашем пруду утонула лодка?
– Если и утонула, я об этом не слышал. Хотя вид у нашего пруда обманчивый. Считается, что пруды у ветряных мельниц мелкие, но этот глубокий, футов сорок-пятьдесят в середине. Он никогда, даже в засушливые годы не пересыхает и не уменьшается в объемах. Все потому, что под ним не водоносный слой, а артезианская скважина.
– А в чем разница?
– На водоносный слой натыкаешься, когда выкапываешь колодец, это что-то вроде резервуара или подземной реки. Артезианские скважины встречаются гораздо реже. Никто не бурит землю, чтобы добыть воду из артезианской скважины, она сама поднимается под давлением. Еще кучу времени потратишь, чтобы остановить поток.
Машин на трассе стало меньше, но Джим не перестраивался и не шел на обгон. Он хотел выспросить все до мельчайших подробностей, а о времени можно было подумать во вторую очередь.
– И когда в этом сне ты – или та женщина – поднялась наверх, то увидела десятилетнего мальчика и как-то поняла, что это я?
– Да.
– Я не очень-то похож на себя в том возрасте. как ты меня узнала?
– В основном по глазам, – сказала Холли. – Они не слишком изменились за все эти годы. Их сразу узнаешь.
– У многих людей голубые глаза.
– Ты серьезно? Милый, твои голубые глаза похожи на любые другие, как голос Синатры на голос Дональда Дака.
– Ты пристрастна. Что ты увидела в стене?
Холли рассказала.
– Ожившая стена? Чем дальше, тем интереснее.
– Да уж, последние дни скучать не приходилось, – согласилась Холли.
После пересечения с Десятой федеральной трассой движение на автостраде стало еще свободнее, и Джим наконец решил использовать свои водительские навыки. Он управлял машиной, как первоклассный жокей правит чистокровной лошадью и выигрывает скачки во многом за счет своего мастерства. «Форд» у Джима был стандартной модели без модификаций, но он слушался хозяина, как будто мечтал стать «порше».
Спустя какое-то время Холли решила, что настал ее черед задавать вопросы.
– Вот ты миллионер, а живешь как скупердяй. Почему?
– Купил дом, переехал со съемной квартиры. Ушел с работы.
– Да, но дом очень скромный, а мебель чуть ли не разваливается.
– Мне нужно было место, где я смогу уединиться и помедитировать между… Между заданиями. А дорогая модная мебель мне не нужна.
Они помолчали еще пару минут, и Холли спросила:
– В Портленде я сразу обратила на тебя внимание. А ты меня заметил?
– Еще бы, вы были для меня как глоток свежего воздуха, мисс Торн.
– Ага, так ты признаёшь! – обрадовалась Холли. – Ты предложил продолжить знакомство!
Всю дорогу от западной границы Лос-Анджелеса до Вентуры они мчались как ветер, а потом Джим стал сбавлять скорость.
Сначала Холли подумала, что его убаюкали виды. После Вентуры 101-е шоссе тянулось вдоль побережья. Они проехали сначала Питас-Пойнт, потом Ринкон-Пойнт и пляжи Карпинтерии. Синий океан сливался с синим небом, между ними вклинивались золотистые мысы. Умиротворяющую картину оживляли лишь белые барашки, мчавшиеся к берегу на гребне приливной волны. Холли заметила, что Джим не обращает никакого внимания на прекрасный пейзаж и, значит, сбавил скорость, чтобы оттянуть прибытие на ферму.
Они съехали со скоростной автострады на шоссе, ведущее в Санта-Барбару, проехали через город и направились к горам Санта-Йнез, и все это время настроение Джима неуклонно ухудшалось, а на вопросы он отвечал коротко или вовсе невпопад.
Перевалив через горы по 154-му шоссе, они спустились в довольно симпатичную долину с невысокими, позолоченными солнцем холмами и полями, с рощицами калифорнийских дубов и ранчо с аккуратными белыми оградами. Живущие здесь люди явно не занимались сельским хозяйством ради заработка, не то что, например, в долине Сан-Хоакин. Время от времени на пути попадались крупные виноградники, но фермы, судя по всему, по большей части принадлежали состоятельным людям, которые использовали их для отдыха от городской суеты, а не для взращивания и продажи плодов своего труда.
– Надо будет остановиться в Нью-Свенборге и кое-чем запастись, – сказал Джим.
– Чем?
– Не знаю. Пока. Когда остановимся, пойму.
