На стойке регистрации Холли вернула ключ от номера и расплатилась. Она чувствовала, что Джим, сидя за рулем в машине, не сводит с нее глаз. Естественно, она была бы разочарована, если бы он на нее не смотрел, но всякий раз, когда она поворачивалась к витринному окну, Джим сидел неподвижно, как статуя, и смотрел на нее без всякого выражения – так холодно, да еще и сквозь солнечные очки, что ей становилось не по себе.
Холли даже спросила себя, не зря ли решила ехать с ним в долину Санта-Йнез? Она выйдет из мотеля, сядет в машину, и с этого момента никто во всем мире, кроме Джима, не будет знать, где она. Все ее записи о нем в чемодане – случись что, любые зацепки исчезнут вместе с ней. И она станет очередной одинокой женщиной, которая уехала в отпуск и пропала.
Пока администратор заполнял бланк оплаты, Холли подумывала позвонить родителям в Филадельфию и рассказать, куда она отправляется и с кем. Но пришла к выводу, что только их растревожит и придется еще полчаса доказывать, что с ней все в порядке.
И потом, она уже решила, что светлое начало Джима сильнее темного и что они будут вместе. А если временами ей становится рядом с ним не по себе… Так на то она и клюнула. Чувство опасности только усиливало его притягательность. А в душе он хороший человек.
Глупо за себя волноваться после того, как занималась с ним любовью. Для женщины первая ночь с мужчиной – самый уязвимый момент в их отношениях. Конечно, если она любит, а не только удовлетворяет свои потребности. А Холли любила.
– Я его люблю, – произнесла она вслух.
Холли сама себе удивилась, ведь она думала, ее тянет к Джиму потому, что он невероятно красив, хорошо сложен, обладает природным магнетизмом и вдобавок окружен ореолом таинственности.
Администратор, который был лет на десять младше Холли и потому еще думал, что любовь витает в воздухе и никогда не кончается, улыбнулся и сказал:
– Это же здорово!
– Вы верите в любовь с первого взгляда? – спросила Холли, подписывая счет.
– Почему бы и нет?
– Вообще-то, не с первого взгляда. Мы познакомились двенадцатого августа, значит… Уже шестнадцать дней прошло!
– И вы до сих пор не поженились? – пошутил администратор.
Холли вышла из мотеля, подошла к «форду», села рядом с Джимом и спросила:
– Надеюсь, когда доберемся до места, ты не распилишь меня циркуляркой и не закопаешь под мельницей?
Очевидно, Джим почувствовал ее состояние, поэтому не обиделся и ответил с наигранной серьезностью:
– Ну что ты! Под мельницей уже нет места. Придется закапывать тебя по кусочкам по всей ферме.
Холли рассмеялась. Какая же она идиотка, что побоялась с ним ехать!
Джим наклонился к ней и поцеловал в губы. Это был чудесный долгий поцелуй.
– Я рискую не меньше тебя, – сказал он.
– Поверь, я в жизни никого не зарубила.
– Я серьезно. Мне никогда не везло в любви.
– Мне тоже.
– Но в этот раз все будет по-другому.
Джим снова ее поцеловал. Поцелуй был коротким, но показался Холли слаще первого.
Они выехали со стоянки. В отчаянной попытке растормошить умирающего в ее душе циника, Холли напомнила себе, что Джим не сказал, что любит ее. Он тщательно подобрал слова, и его последняя фраза больше походила на намек, чем на признание. Вполне вероятно, он не намного надежнее всех тех мужчин, которым она когда-то поверила.
С другой стороны, она тоже не призналась Джиму в любви. Она вообще говорила очень расплывчато – возможно, потому, что машинально еще защищалась и открыться администратору оказалось легче, чем сказать о своих чувствах Джиму.
Остановившись на автозаправке, Джим и Холли купили в круглосуточном магазинчике черничные маффины, по стакану черного кофе и поехали дальше на север. Был вторник, утренние часы пик уже прошли, но на некоторых участках автострады транспортный поток полз не быстрее, чем процессия улиток в ресторан высокой кухни.
Удобно устроившись в пассажирском кресле, Холли, как и обещала, принялась рассказывать Джиму о своих ночных кошмарах. Начала с того, который приснился ей в ночь на пятницу (в нем ее окружала непроглядная тьма), и закончила сегодняшним, оказавшимся самым страшным и странным.
Джим все удивлялся, как она увидела во сне мельницу, о существовании которой даже не подозревала. А в субботу, после катастрофы рейса 246, ей приснился он, только десятилетним. Причем приснился на мельнице, хотя она не знала, что это место ему знакомо и что он еще мальчиком проводил там много времени.
Но больше всего вопросов вызвал последний кошмар Холли.
– Кто была та женщина, если не ты? – спросил Джим, не отрывая глаз от дороги.
– Понятия не имею. – Холли доела последний маффин. – Я ее не узнала.
– Можешь ее описать?
– Я видела лишь отражение в темном окне, так что, боюсь, не выйдет.
Холли допила кофе и задумалась. Вспомнить сцены из последнего кошмара оказалось гораздо проще, чем она думала. Обычные сны быстро стираются из памяти, а картинки из этого вставали у нее перед глазами, как будто все случилось в реальной жизни.
