Все книги, а их было не меньше двух сотен, имели отношение к религии – к исламу, иудаизму, буддизму, дзен-буддизму, христианству, индуизму, даосизму, синтоизму и прочим верованиям. Здесь были собрания сочинений Фомы Аквинского и Мартина Лютера, работа «Ученые и их боги». Библия в нескольких переводах – Дуэ, короля Якова и стандартная американская. Коран и Тора, включающая Ветхий Завет и Талмуд, буддистская Трипитака, Агамы индуизма, Зенд-Авеста зороастризма и брахманские Веды.
Холли поразила обширная библиотека Джима, но больше ее заинтересовали развешенные по стенам фотографии формата восемь на десять. Их было штук тридцать, большинство черно-белые, но попалось и несколько цветных. Со всех снимков смотрели одни и те же люди: поразительно красивая брюнетка, симпатичный лысеющий мужчина с добродушным лицом и ребенок – не кто иной, как Джим Айронхарт. Эти глаза! А пара наверняка была его родителями. На одной фотографии Джим, еще совсем кроха, завернут в одеяло, но на остальных ему от четырех до десяти лет.
Конечно, ведь его родители погибли, когда ему было десять.
На одних снимках Джим был вдвоем с отцом, на других вдвоем с матерью. Холли догадалась, что фотографировал кто-то из родителей. Где-то они были втроем. С годами красота матери становилась все совершеннее, волосы у отца все редели, но выглядел он даже счастливее, чем прежде. А Джим пошел в мать и становился очень красивым мальчиком.
Часто фоном служили туристические достопримечательности или указатели с их названиями. Джим с родителями у Радио-сити-мьюзик-холла, здесь ему около шести. Джим с отцом на пляжном променаде в Атлантик-Сити, здесь ему четыре или пять. Джим с матерью возле указателя «Национальный парк Гранд-Каньон», а за спиной у них великолепная панорама. Айронхарты в полном составе в самом сердце Диснейленда напротив замка Спящей красавицы, здесь Джиму лет семь-восемь. Бил-стрит в Мемфисе. Залитый солнцем отель «Фонтенбло» в Майами-Бич. Смотровая площадка с видом на гору Рашмор. Букингемский дворец в Лондоне, Эйфелева башня, отель «Тропикана» в Лас-Вегасе, Ниагарский водопад. Где они только не побывали!
И на каждом снимке, вне зависимости от того, кто фотографировал, они были по-настоящему счастливы. Холли не заметила ни одной фотографии с натянутыми улыбками или с лицом типа «щелкай уже скорее», которых всегда полно в семейных альбомах. Айронхарты часто не только улыбались в объектив, но и смеялись и даже корчили веселые рожицы. И они не стояли бок о бок в напряженных позах, нет, кто-то обязательно клал руку другому на плечо, или они обнимали друг друга, или целовали в щеку – в общем, проявляли любовь и нежность.
Глядя на мальчика, трудно было представить, что, повзрослев, он превратится в печального и порой даже угрюмого мужчину. Холли поняла, что смерть родителей кардинально изменила его жизнь и счастливый малыш исчез навсегда.
Одна черно-белая фотография выделялась среди других, вызывая особый интерес. На ней мистер Айронхарт сидел на стуле с прямой спинкой. Джим, ему было лет семь, устроился у отца на коленях. Оба нарядились в смокинги. Миссис Айронхарт стояла за спиной мужа, положив руку ему на плечо. На ней было расшитое пайетками облегающее коктейльное платье, подчеркивающее стройную фигуру. Они смотрели прямо в камеру. Их позы, в отличие от других фотографий, были выверены, а фоном служил искусно задрапированный бархатный занавес. Это фото явно сделал профессионал.
– Они были чудесные. Лучшие родители в мире, – сказал Джим.
Он стоял на пороге кабинета. Холли так засмотрелась на фото, что не услышала его шагов.
– Вы много путешествовали.
– Да, мы все время куда-то ехали. Они с удовольствием показывали мне новые места, чтобы я все увидел своими глазами. Из них бы вышли отличные учителя.
– А кем они работали?
– Папа – бухгалтером в «Уорнер бразерс».
– На киностудии?
– Да. – Джим улыбнулся. – Мы жили в Лос-Анджелесе. Мама мечтала о кинокарьере, но снималась совсем мало, а в основном работала хостес в ресторане на Мелроуз-авеню, недалеко от студии «Парамаунт».
– Ты был счастливым ребенком?
– Я был счастлив каждую минуту.
Холли показала на фотографию, где вся семья была при полном параде.
– Какое-то особое событие?
– Даже отмечая даты, которые касались их двоих, например годовщину свадьбы, родители всегда брали меня с собой. Я постоянно чувствовал себя особенным и самым любимым. На этом фото мне семь. Помню, в тот вечер они строили грандиозные планы. Говорили, что проживут вместе еще сто лет и с каждым годом будут все счастливее и умрут в один день во сне. Они мечтали нарожать кучу детей, купить большой дом, объездить весь мир. И всего три года спустя…
– Мне очень жаль, – посочувствовала Холли.
Джим пожал плечами.
– Прошлого не вернешь. Двадцать пять лет прошло. – он посмотрел на свои часы. – Ладно, пойдем, уже почти девять, а до фермы четыре часа ходу.
По дороге они заехали в мотель «Лагуна-Хиллз». Холли быстро переоделась в джинсы, синюю клетчатую рубашку и упаковала все вещи. Джим отнес чемодан в багажник своего «форда».
