На востоке появилось и постепенно исчезло озеро Качума. Они проехали поворот на Солванг, обогнули Санта-Йнез, перед Лос-Оливос свернули на другое шоссе в восточном направлении и наконец въехали в Нью-Свенборг – ближайший к ферме Айронхартов город.
В начале девятнадцатого века в долину Санта-Йнез переселились со Среднего Запада американские датчане. Многие переселенцы хотели основать общины, в которых сохранятся народные ремесла, обычаи и, главное, образ жизни. Наиболее успешным воплощением их замыслов стал Солванг, Холли даже как-то писала о нем репортаж. Этот город благодаря уникальной архитектуре, магазинам и ресторанам стал настоящей точкой притяжения туристов.
В отличие от Солванга Нью-Свенборг, где проживало меньше двух тысяч человек, был не таким аутентичным и подчеркнуто датским городком. Обычные для пустыни унылые оштукатуренные строения с белыми каменными крышами, обшарпанные, техасского вида дощатые халупы с некрашеными верандами, построенные настоящими мастерами своего дела бунгало и особняки в викторианском стиле с широким крыльцом и деревянной декоративной отделкой соседствовали с датскими фахверковыми домиками с соломенными крышами и витражными окнами. По городу было разбросано с полдесятка мельниц, Холли хорошо различала их крылья на фоне августовского неба. В целом городок можно было бы считать образцом калифорнийского смешения стилей, в результате которого возникает нечто неожиданно гармоничное. Только в Нью-Свенборге эклектика не сработала, гармонией тут и не пахло.
– Здесь я провел последние годы детства и всю юность, – сказал Джим, когда они медленно ехали по тихой, безлюдной главной улице.
«Тогда ничего удивительного, что Джим так часто бывает угрюм», – подумала Холли.
Впрочем, где-то она была несправедлива. На улицах Нью-Свенборга росли деревья с раскидистыми кронами; мощенные износившимся кирпичом тротуары освещались симпатичными, словно привезенными из Старого Света, фонарями. Процентов двадцать Нью-Свенборга словно сошло со страниц ностальгического романа Брэдбери о Среднем Западе, но остальные восемьдесят могли служить декорацией к фильму Дэвида Линча.
– Давай немного покатаемся по городу, – предложил Джим.
– Но нам нужно на ферму.
– Ферма всего в двух милях от города, доедем за пару минут.
Холли подумала, что тем более не стоит кружить по городу – она уже насиделась в машине. Но она поняла, что Джим хочет показать ей город не ради отсрочки визита на ферму, и не стала спорить. На самом деле она слушала его с искренним интересом. Джим не любил говорить о себе, но иногда открывался через случайную фразу или даже через шутку.
Они проехали мимо аптеки «Хандал» в восточном конце Мейн-стрит, куда местные жители ходили за рецептом, если, конечно, не желали прокатиться двадцать миль до Солванга. В том же доме под той же вывеской «Хандал» располагался один из двух городских ресторанов, в котором, по словам Джима, с 1955 года подавали лучшую в этих краях содовую. Там же помещались почта и единственный газетный киоск. Само здание было очень даже симпатичным – островерхая медная в голубой патине крыша, башенка и окна с фацетными стеклами.
Джим, не выключая двигатель, припарковался напротив библиотеки, которая располагалась, пожалуй, в самом маленьком викторианском доме с минимумом резной отделки на Копенгаген-лейн. Дом недавно покрасили, газон и кусты были аккуратно подстрижены, на медном шесте у парадного входа покачивались флаги Соединенных Штатов и Калифорнии, однако библиотека производила довольно жалкое впечатление.
– Поразительно, что в таком городке вообще есть библиотека, – сказал Джим. – И я благодарен за это Богу. Я часто приезжал сюда на велосипеде… Если сложить все мили, наверное, пол-экватора отмахал. После гибели родителей книги стали моими друзьями, советчиками и психиатрами. Они не давали мне сойти с ума. Миссис Глинн, библиотекарь, замечательная женщина, она умела говорить на равных с застенчивым и потерянным мальчишкой. Она была моим гидом по самым экзотичным местам Земли, далеким эпохам, и всё в стенах этой крохотной библиотеки.
Холли никогда не слышала, чтобы Джим говорил о чем-нибудь с такой любовью и с такой ностальгией. Библиотека Свенборга и миссис Глинн определенно оставили в его душе самые приятные воспоминания.
– Может, зайдем поздороваться с миссис Глинн? – предложила Холли.
Джим нахмурился:
– Я не уверен, что она там еще работает, и вообще она, скорее всего, уже умерла. Я начал ходить в библиотеку двадцать пять лет назад, а восемнадцать лет назад уехал в колледж и с тех пор ее не видел.
– А сколько ей было лет?
– Довольно много, – поколебавшись, ответил Джим и, чтобы положить конец разговору, отъехал от тротуара.
Потом они прокатились по парку «Тиволи», зеленому островку на углу Мейн-стрит и Копенгаген-лейн, и название, учитывая его размеры, звучало как насмешка. Там не было ни фонтанов, ни уличных музыкантов, ни танцплощадок, ни летних кафе. Только розы, несколько клумб с поздними цветами, газоны, две лавочки и ветряная мельница в дальнем углу.
