– Надо немного прибраться, а так все выглядит очень даже неплохо. Говоришь, пять лет прошло с тех пор, как Лена и Генри умерли? Но дом и амбар выглядят свежо, будто их красили год-два назад.
– Так и есть.
– Поддерживаешь товарный вид?
– Конечно, а почему нет?
Высокие горы на западе проглотят солнце быстрее, чем океан в Лагуна-Нигель. Сумерки здесь спускаются раньше, но и длятся дольше. Джим поймал себя на том, что наблюдает, как удлиняются лиловые тени, с ужасом героя фильма про вампиров, который бежит в укрытие, пока не открылась крышка гроба.
«Да что со мной?» – подумал Джим.
– А ты не думаешь, что когда-нибудь захочешь здесь поселиться? – спросила Холли.
– Ни за что!
Ответ прозвучал так резко, что Джим сам испугался, не говоря уж о Холли. А потом, словно подчиняясь неведомой силе, он снова посмотрел на мельницу, и его всего передернуло.
Он чувствовал на себе взгляд Холли.
– Джим, что здесь произошло? – тихо спросила она. – Ради всего святого, скажи, что произошло на этой мельнице двадцать пять лет назад?
– Я не знаю, – подрагивающим голосом ответил он и провел ладонью по лицу (ладонь оказалась теплой, а лицо холодным). – Не могу вспомнить ничего особенного или странного. Я с удовольствием там играл. Там было прохладно и тихо… Мне там нравилось. Ничего не случилось. Ничего.
– Нет, – упрямо сказала Холли, – что-то там все-таки случилось.
Холли еще не знала, как относиться к резким перепадам настроения Джима, которые, после того как они выехали из округа Ориндж, случались с ним все чаще. В «Централе», покупая продукты, он будто вынырнул из подавленного состояния, в котором пребывал, пока они ехали через горы Санта-Йнез, и буквально воспарил. Ферма деда же подействовала на него как ушат холодной воды, а вид мельницы и вовсе выбил почву из-под ног. Он словно упал в ледяную расселину.
Похоже, Джим был наделен не только даром, но и эмоциональной нестабильностью. Холли очень хотела помочь ему избавиться от внутренних проблем. Она даже было подумала, что совершила ошибку, предложив поехать на ферму. Журналистская карьера, хоть и несостоявшаяся, приучила Холли на ходу бросаться в гущу событий, ловить момент и бежать с добычей. Но возможно, в этой ситуации надо было действовать осторожнее, не торопиться, сначала все обдумать и тщательно спланировать.
Они снова сели в «форд» и проехали между хозяйским домом и амбаром, а потом вокруг пруда. Гравиевая дорожка, которую Холли видела во сне, была достаточно широкой для запряженного лошадьми фургона начала века, так что Джим легко припарковался возле мельницы.
Когда они снова вышли из машины, Холли оказалась рядом с кукурузным полем. Из окаменевшей земли за деревянной изгородью торчали редкие сухие стебли. Холли обогнула машину и подошла к Джиму, который стоял на берегу пруда.
Гладь пруда была похожа на круглую плиту аспидного сланца диаметром двести футов в синих, зеленых и серых разводах. Лишь изредка то тут, то там летающие над самой поверхностью стрекозы оставляли круги. Слабый ток воды не вызывал ряби, но заставлял воду едва заметно мерцать у берега, где обильно цвели зеленые водоросли и пампасная трава с белым плюмажем.
– Так и не вспомнила, что видела на дне в своем сне? – спросил Джим.
– Нет, впрочем, может, это и не важно. Не каждая деталь во сне что-то значит.
– Это важно, – тихо, будто самому себе, сказал Джим.
Вода в пруду была не мутная, но и не прозрачная. Холли прикинула, что ее толща просматривается только на пару-тройку футов. Джим сказал, что глубина пруда в центре футов шестьдесят, значит там достаточно места, чтобы могло укрыться что-то крупное.
– Давай осмотрим мельницу, – предложила она.
Джим взял из машины два фонаря и вставил в них батарейки.
– Там даже днем может быть темно, – пояснил он.
За дверью оказался небольшой тамбур, похожий на вход в иглу. Она была не заперта, но перекосилась, и петли заржавели, так что Джиму пришлось приналечь, и только тогда она со скрипом и треском открылась.
Через арочный проход Джим и Холли вошли в основное помещение около сорока футов в диаметре. По стенам на равном расстоянии друг от друга располагались четыре узких окна. Грязные стекла отфильтровывали из летнего солнечного света желтые оттенки и разбавляли его по-зимнему серыми, так что внутри было мрачновато. Джим осветил фонарем заросшие пылью и паутиной громоздкие механизмы, назначение которых было для Холли загадкой, с тем же успехом она могла осматривать турбинный отсек атомной подводной лодки. Это был образец технологий прошлых веков. Казалось, все эти массивные шестерни, валы, отшлифованные камни, ремни, блоки, вороты и прогнившие канаты сделаны не такими же, как они, людьми из далеких времен, а некими иными, менее развитыми существами.
Джим вырос рядом с мельницами и, хотя ими перестали пользоваться задолго до его рождения, знал, как все внутри устроено. Он указывал лучом фонаря на разные детали и старался объяснить Холли принцип действия этой махины, то и дело вставляя словечки типа «бегун» или «лежняк», а иногда и что-то вроде «цилиндрическое прямозубное колесо».
