Снился зимний лес. Пятна крови на белом снегу казались россыпью гранатовых бусин. Бой во сне кончился почти так же. Только там он боролся с вампиром, кажется. Точнее, с вампиршей. Сиськи у неё конечно — просто… ух, какие! Призраку-Полумесяцу особенно глянулись. А ещё там был евнух. Тот самый, черноволосый, с премерзкой ухмылочкой. Вот же…
Вепрь долго не мог прийти в себя после таких ночных приключений и чуть не опоздал на аудиенцию.
Айра сидела, подперев подбородок, и задумчиво пялилась на деревянную доску, где вели бой чёрные и белые фигурки, искусно вырезанные из слоновой кости. Каганэ переставляла их, подолгу обдумывая каждый ход. Когда чёрная костяная башня с лёгким стуком повалила нарядного белого кагана, Айра соизволила заметить визитёра.
— Умеешь играть? — поинтересовалась, заново расставляя фигурки.
Вепрь мотнул головой.
— Полноте, — пожурила каганэ. — Говори нормально.
— Не умею.
— Хочешь, научу?
— Нет.
Айра улыбнулась.
— Я каганэ. Мне не отказывают.
Вепрь вздохнул и опустился рядом.
— Как твои раны? — спросила Айра, размещая каждую фигурку на особой клеточке.
— Жить буду.
Она подняла глаза и смерила его долгим взглядом.
— Каган вознамерился отблагодарить тебя за спасение. Проси, что хочешь — он исполнит любое желание… в разумных пределах, разумеется.
— Ничего не нужно.
Айра пропустила ответ мимо ушей. Подняла с доски самую красивую фигурку и принялась рассматривать.
— Это каганэ, — сказала она. — Её власть на доске безгранична. — Айра вернула фигурку на место и взяла другую. — А вот каган слаб и беззащитен. Какая ирония!
— Она точно про игрушки сейчас толкует? — нахмурился сидящий на подоконнике Призрак.
Вепрь метнул на него быстрый взгляд и вернул внимание Сиятельной пэри. Однако она, казалось, говорила сама с собой.
— Иногда, чтобы сохранить кагана, приходится ставить его под удар. А ещё жертвовать кем-то… кем-то другим. Ради общего блага. Понимаешь?
Вепрь кивнул, хотя на самом деле не понимал ничего. Ох, уж эти высокие материи!
— Она о Енкуре, дуболом, — подсказал Призрак. — Каганэ ловила мятежников на живца, а Енкур стал разменной фигурой.
Айра вздохнула.
— Мне жаль, что так вышло. — Она коснулась его подбородка и вынудила заглянуть в глаза. — Тебе крепко досталось?
— Пустяки. — Вепрь лгал. Три дня он маялся в жестокой лихоманке, бредил, призывая какую-то хозяйку, и едва не отправился в златые чертоги Солнца. Придворные лекари и знахарки сбились с ног, пытаясь вернуть его к жизни. На четвёртые сутки он пришёл в себя, но был так слаб, что не мог донести до рта кружки. Потребовалась без малого седмица, чтобы он сумел, наконец, встать на ноги. — Случалось и хуже.
— Не сомневаюсь, — сардонически изрекла Айра. — У меня, к слову, имеется для тебя особенный гостинец. В северных землях ходит легенда, будто если возлечь с поляницей, отступит любая хворь, а силы прибавится втрое. Слыхал о таком?
Вепрь пожал плечами. Может, и слыхал.
— Я выкупила одну по случаю. Лерийские ловцы бахвалились, что раздобыли редкий товар, и не соврали. Девственница. Чиста и невинна. Обошлась дороже, чем стадо верблюдов. Показать?
Вепрь собрался мотнуть головой, но вовремя вспомнил, что каганэ не отказывают.
Ладно, что уж там. Девственницей больше, девственницей меньше. Какая разница? Лишь бы сил хватило.
Он кивнул.
— Ведите! — крикнула Сиятельная каганэ, дважды хлопнув в ладоши. К игрушкам на доске она утратила всякий интерес. К чему они, когда есть живые куклы?
Поляница оказалась совсем юной — зим семнадцать, не старше. Белая кожа. Льняные волосы. Васильковые глаза. Связанные руки. Кляп во рту…
Предусмотрительно.
— Ну, что? — глаза Айры похотливо заблестели. — Развлечёшься? Или силы не те? Ежели слаб, я кликну Губителя дев. Уж он от такой красоты не откажется!
Вепрь поднял на каганэ сумрачный взгляд.
Она накрыла его пах ладонью. Легонько приласкала. Всё, что осталось — развязать тесёмки на штанах…
Девчонка смотрела так, будто он собрался её резать. Скулила и таращила глаза. По щекам катились слёзы.
Глупая.
Вепрь ухватил её за ворот и резко дёрнул. Туника с треском разошлась по швам, открывая взору маленькие упругие груди с розоватыми сосками. Он накрыл одну ладонью, и по белоснежной коже побежали мурашки. Девушку трясло. И она скулила всё громче, словно пытаясь что-то сказать. Вариантов имелось немного: либо начнёт молить о пощаде, либо осыплет проклятьями. Ни то ни другое сейчас ни к месту. Поэтому…
Вепрь перевернул поляницу, уткнув заплаканным лицом в подушку. Вторую подушку сунул под плоский девичий живот. Звонко шлёпнул по сочной ягодице — Айра очень любила, когда он так делал — и приготовился к главному.
— Госпожа! — челядин вполз в чертог как подобает: на четвереньках, опустив голову так низко, что лоб касался пола. Поднять глаза без дозволения он не решался: за такое полагалась дюжина плетей. — Госпожа! Разреши молвить!
Айра скривилась и дала Вепрю знак обождать.
— Говори, — велела челядину. — Да побыстрее, я занята.
