— Выше. — Мастер сидит, сложив руки на могучей груди. Он ещё молод, но уже носит бороду: особая привилегия тех, кто учит других. Когда-то он был первым лучником второй пятёрки, но покалечился. Врачеватели отняли ему ногу до колена, однако навыки стрельбы остались при нём. И он охотно ими делился. — Выше локоть. Вот так. Пускай!
Яромир разжимает пальцы, тетива звонко тренькает, и стрела впивается промеж глаз соломенному чучелу.
— Неплохо, — хвалит Мастер, но глаза его блестят лукавством. — Особливо, ежели враг слюбезничает обождать с полсвечи, покуда целишься.
Младшики заходятся хохотом, аки кони ржанием, а Яр, понурившись, отправляется к чучелу собирать стрелы.
— Брось кручиниться, — ободряет Марий, когда Яр возвращается в строй. — Сам знаешь, на расстоянии меча от лучника мало проку.
Яромир вздыхает. Так-то оно так, но… Если он не сдюжит с луком, в наймиты путь закрыт: даже в самую распоследнюю, десятую пятёрку не возьмут: отсеют. Так и останется отроком на подхвате.
— Следующий! — командует Мастер, и к черте выходит тощий, до безобразия кучерявый паренёк-нескладёха. Такого и щелбаном убить недолго.
Но вот он берёт лук и, ещё до того, как отзвучало громогласное «Цельсь!», три стрелы — одна за другой — поражают соломенного супостата в глотку, грудину и яйца.
— Во даёт! — присвистывает Марий.
Одноногий Мастер качает головой, фыркает и извлекает из кармана яблоко. Обтирает о штанину, надкусывает и резко подкидывает высоко-высоко. Кучерявый соображает быстро. Два движения, и плод, пронзённый стрелой, падает к ногам наставника.
Мастер хмыкает.
— Экий востроглаз, — говорит одобрительно. — Пожалуй, замолвлю за тебя словечко перед старшими.
Кучерявый довольно пижонится, лыбится во все зубы… а после отбоя, снаряжённые по́воду Яр с Марием застают парня на отшибе за казармами. Взмокший до седьмого пота лучник отрабатывает простейшую связку с мечом и щитом. Отрабатывает плохо. С ошибками. Переступает, точно пьяный гусак. Спотыкается. То и дело путается в руках и ногах. Яромир намеревается пройти дальше, к колодцу, но Марий хватает за рукав. Глядит в глаза. Яр хорошо знает этот взгляд и обречённо вздыхает: «Небо с тобой. Делай, как знаешь». Полумесяц сверкает улыбкой.
— Эй, востроглазый! — зовёт громким шёпотом и машет.
Кучерявый тут же сбивается, заплетается ногами и растягивается на мокрой траве.
— Чего вам, черти? — вопрошает сердито. — Поглумиться пришли?
— И в мыслях не было. — Марий приближается к парню и протягивает руку. — За наукой пришли.
