Здесь похоронили живого, накрыли этой самой плитой. Он, умирая, проклял хозяина замка. Покойник никому больше не желал зла, лишь своему убийце. Но тот хозяин был не дурак — сразу наложил на камень защитные руны, выбил их на камне и жил себе спокойно дальше. Замок менял владельцев, и никто ни о чем не подозревал, но дождь и ветер…
Руны окончательно развеяло и смыло, защита камня пала, и проклятие наконец вырвалось на свободу. Оно было похоже на духа из сказок миаситов, заключенного в бутылку и томившегося в ней сотни лет.
Теперь вся его многовековая сила и ярость ударили по хозяину, совершенно не имевшему отношения к тем давним событиям. Собственно, от удара первый человек и скончался. Его старший сын, через полгода прибывший принимать владения, отделался сломанной ногой — видимо, еще не успел до конца вступить в наследство. Но место ему определенно не понравилось, и, едва получив документы, он его продал.
Следующему хозяину так не повезло: он уже был полноправным владельцем, и проклятие обрушилось на него в полную мощь, буквально задушив.
Списали на застарелую астму. Но слушок все равно пошел, больше в замок никто не рвался, и ставшую неликвидной недвижимость выставили за смешную цену, лишь бы избавиться поскорее. На нее и позарился лорд Ховраст. Теперь пройдоха сам не знал, что делать: и продать нормально не удастся, и самому жить нельзя.
А здесь и озера такие красивые, местные подтвердили, что клев отличный. Места прикормленные обещали показать опять же…
— Я, лорд, и не думал, что такое возможно, — сокрушался Ховраст — тучный, оплывший, с красным простоватым лицом и хитрыми бегающими глазками. — Ну какое смертельное проклятие в наше-то время?
Белыми волосами он похвастаться не мог, как и родственными связями с королем. Собственно, происхождением Ховраст вообще не мог похвастаться, титул ему дали за заслуги в торговле, вклад в процветание, развитие и прочую ерунду, которую пишут в грамотах. Зато делец имел неплохой капитал и привык получать со всего дивиденды. Про́клятый замок его очень подвел.
Марьяна тоже, потому что, по-хорошему, сюда бы некроманта в пару. Тот бы призвал духа и расспросил как следует, чтобы сразу распутать нити проклятия. А так придется разбираться самому.
С такими старыми покойниками Мар работать не мог, не позволяла направленность дара. С умершими несколько лет назад — да, но здесь счет шел на столетия.
А стоило вспомнить некроманта, как Саймон прислал сообщение на переговорный артефакт. Марьян похолодел, когда увидел мигающий камень. И просьба приехать поскорее без объяснения причин…
Мар едва не сорвался сразу, наплевав на замок и его владельца, но усилием воли остался, иначе кровь очередной жертвы будет и на его руках. Все следующие сутки он без сна и отдыха распутывал паутину проклятия, обвившую все вокруг и сошедшуюся на текущем владельце. Замок покинул, как только удостоверился в его полной безопасности. И строго наказал вызвать некроманта — мало ли того бедолагу под плитой нужно доупокоить, чтобы наверняка.
От замка до портала еще полдня конного пути по пыльной дороге под безжалостным южным солнцем. В портале Диграйна Мар колебался всего секунду: ехать домой приводить себя в порядок или сразу в зоопарк?
После сообщения Сая любая минута промедления казалась ему фатальной. Так что в наемном экипаже — свой Марьян вызвать забыл — он домчал до входа в королевский зоопарк, где неуловимую девушку еще предстояло найти. К счастью, ему повезло с первой попытки — в кабинете управляющего за столом сидела Ива.
И была будто бы не рада его видеть. Еще и это ее восклицание при встрече: «Ты уже вернулся?»
Да, уже! И знала бы она, чего ему это стоило.
Рассказ, в котором Саймон ей так помог…
Потом слова про Яна…
Мар очень старался сдерживаться, но от усталости, голода и отсутствия сна раздражение нет-нет да и прорывалось. Словно его тоже что-то подтачивало, грызло изнутри, разъедало. Как ту могильную плиту.
Надо выспаться и как следует отдохнуть, завтрашний день обещал стать не менее сложным. Не только Ива волновалась из-за предстоящего.
Поэтому он не стал мучить ни ее, ни себя, закончил ужин как можно быстрее и проводил девушку обратно, хотя та уверяла, что дойдет самостоятельно.
— До завтра, Ива, — попрощался Мар, а потом смотрел, как она заходит за ворота и уходит по дороге в глубь парка.
По-хорошему, довести бы ее до самого дома, мало ли кто у них там опять сбежал? Но Ива снова начнет упрямиться, а у него совершенно нет сил и желания спорить.
А уж о том, как пережить завтрашний день и особенно вечер, Марьян старался не думать.
Надо ли говорить, что с самого утра у меня все валилось из рук и никакая работа не ладилась? Сначала я разбила кружку, хорошо — пустую, иначе к сбору осколков добавилось бы мытье полов.
Потом, заходя к мантикорам, чтобы покормить свою любимицу, забыла об эмпатии — взрослые еще не отошли от кражи детей и бросились на меня, стоило взять малышку в руки. Едва успела закрыться щитом и из-под него успокоила родителей.
