И Ральф, и Элот посмотрели на меня удивлённо.
– Я вижу, тебе уже получше, Эвин, – сказал, делая ударение на последнем слове, Элот.
– Я пойду? – спросил у него Ральф.
– Хорошо. Спасибо тебе, – Элот улыбнулся Ральфу ободряющей улыбкой.
Как только дверь за Ральфом затворилась, Элот спросил:
– В чём дело, Ева? Уже успела придумать себе новое имя?
– Может, так лучше? – сказала я. – Пусть люди думают, что я мальчишка. Ты вот много знаешь девочек-оруженосцев? Я – ни одной. В Тармангаре было попроще. Нашим женщинам хотя бы разрешено иметь луки, мечи и копья. А здесь, в Миротарне, всё по-другому. Если я назову своё имя, на меня будут пялиться, как на двухголовую! А ещё нас с тобой расселят по разным комнатам и меня, спорим, запихнут в тесную каморку вместе с кучей девушек-служанок, а они как начнут расспрашивать… Сороки любопытные. Уснёшь, они и в сумку заглянут, фириали найдут…
Я закашлялась. Кровь прилила к ушам, будто их как следует оттрепали за враньё. Я чувствовала, что краснею, как свёкла.
– Ладно, будь по-твоему, – разрешил Элот. – Главное, сама не запутайся.
Глядя ему в глаза, я сразу вспомнила: мне-то двенадцать, а он ровно в два раза старше. Конечно, он всё понял про меня и про Ральфа. Но не стал посмеиваться надо мной, как обычно делают взрослые. И не ворчал, мол, сопля зелёная, а туда же.
Сказал только:
– Выпей молоко, а то оно уже остывает.
Вкус молока с липовым мёдом был непривычным. Ну ещё бы! У нас-то в горах больше коз, чем коров, а липового цвета днём с огнём не найти.
– Я давно здесь?..
– Мы приехали вчера, ты весь день и всю ночь была в жару. Местный лекарь кое-как влил тебе в рот микстуру. Да ещё Ральф Бранд сварил что-то непонятное – хотел помочь, бедолага.
– Ральф не бедолага! Отвар у него замечательный! Слышишь, я уже говорю, как человек!
– Верно, – сказал Элот. – Только жаль, что мы так скоро уезжаем.
Я не поняла, почему Элот погрустнел, но на всякий случай кивнула.
– Ага. Жаль.
– Отец Ральфа – военачальник Адаль Бранд. Командует миротарнской конницей. Слышала про такого?
– Нет.
– Бранд – человек храбрый, но в поисках фириалей положиться на него нельзя. Это точно! Старайся не попадаться ему на глаза. Ты ему не нравишься.
– Он меня ни разу не видел!
– Один раз видел. Когда ты лежала в бреду. Обозвал тебя «заморышем с конюшни» и заявил, мол, тебе не выздороветь, скорее всего, умрёшь к утру.
– Что?!
Элот вдруг заговорил резким, чужим голосом – изображал Адаля Бранда, причём с немалой толикой яда: видно, Бранд его сильно разозлил:
– Обычно из деревни к нам привозят овощи и мешки с мукой, а не героев. Чем же они заслужили такую честь? Никому не известный юнец и беспомощный ребёнок… Арквана сам впал в детство, раз он избрал этих двоих…
Я вспыхнула.
– Он правда так говорил?
– Да от него всем досталось. Мне, тебе, Аркване и всему Тармангару. Правитель приказал ему держать себя в руках. Это значит «заткнуться», только на придворном языке. Знаешь, на что надеялся Бранд? Что Норд-Греор пришлёт сюда весь Орден Верного Меча, и с такой подмогой миротарнцы живо сокрушат своего исконного недруга Армарагду. Бранд и в Ненастье не поверил. Ни о чём другом думать не может, только о враге. Заявил даже, что если мы, тармангарцы, такие плохие союзники, значит, мы на стороне Армарагды. Слава богу, правитель с ним не согласился…
Я всё ещё кипела.
– Беспомощный ребёнок! Ральф, между прочим, не старше меня! И тоже не герой!
Элот вздохнул.
– Ральф… Не повезло мальчишке.
Я фыркнула. Теперь понятно, почему Ральф такой неприкаянный. Если бы у меня был такой отец, и он меня бы высмеивал и говорил, что я никчемушное ничтожество, наверное, я бы расшибалась в лепёшку, чтобы бегать быстрее всех, стрелять лучше всех, биться на мечах, скакать через препятствия, а ещё писать каллиграфическим почерком, знать древние языки и перевязывать раны…
Долго я не протянула бы – рухнула бы замертво. Бедный Ральф…
– Сейчас нас ждёт к себе на ужин правитель Миротарна, высокородный Тарниор. Пока ты спала, я открыл ему цель нашего странствия. Ненастье уже пришло в Миротарн.
Тут только я обратила внимание на монотонный шум дождя за стеной.
– Никто, кроме правителя и его советников, не знает, что заклятие действует. Для всех остальных этот ливень – всего лишь плохая погода… Правду они узнают позже. А сейчас обитатели дворца и самые именитые горожане Миротарна собираются на званый ужин. Если не опоздаем, кое-что перепадёт и нам, – усмехнулся Элот.
Стоило мне подумать об ужине, как в животе заурчало.
– Ты ещё слаба. Может, не пойдёшь на ужин? Еду тебе принесут сюда.
– Как не пойду?! – возмутилась я и тут же села в кровати, свесив ноги и отыскивая башмаки.
Элот вёл меня длинными коридорами, бесконечными винтовыми лестницами. Наконец мы добрались до большого зала.
На стенах, как и во всём замке, висели факелы, а ещё – охотничьи рога в серебряных и золотых оправах.
Неровный свет факелов плясал по стенам, и казалось, что по залу бесшумно летают птицы. Вот свет отразился в глазах оленя, голова которого украшала стену, и они заблестели как живые.
