И вдруг поняла, что дома, в Тармангаре, нет по-настоящему плохих людей. Правда, соседи сожгли наш дом. Я считала, что хуже них никого нет. Если человек умер от мора, у нас полагается сжигать все его вещи. А потом соседи собрали для меня одежду, утварь и еду – кто сколько мог. Два мешка. Я отшвырнула мешки, и внутри жалобно звякнуло – разбилась миска. Я выкрикивала злые, колючие слова. А соседи молчали. Я хотела бы снова увидеть их. Я хочу найти фириали, пока они там не умерли с голоду. Мои соседи.
Элот подошёл к стрельчатому окну, прислонился лбом к перекрестью рамы.
– Ясно одно: отдых наш затянулся, – сказал он. – Если твоя болтовня дойдёт до Армарагды, он подошлёт к нам убийц. Такие сокровища на кону – два фириаля, да ещё Кэй-камень… Наш единственный выход, Ева – опередить его. Найти Золотистый фириаль и покинуть эти края.
– Знаю, – сказала я, сняла с крюка на стене наши плащи. Они давно высохли.
Сколько же времени мы потеряли из-за меня!
– Давай поскачем сейчас же!
Элот впервые за долгое время улыбнулся мне.
– Эх ты, ребёнок… Спешить – не значит лететь наобум. Сначала составим хоть какой-то план. Сегодня днём я открыл наши замыслы правителю. А он в ответ рассказал мне то, чего не знали мы с тобой. Золотистый фириаль был когда-то реликвией Миротарна. А теперь он украден. Правитель готов на всё, чтобы помочь нам и вернуть реликвию. Он думает, что Армарагда либо охотится за реликвией, либо уже прибрал её к рукам.
– Зачем гадать? Посмотрим и узнаем.
Я нащупала у себя на поясе кожаную сумочку и достала из неё Алый фириаль.
– Ты так и не рассказал мне, где нашёл его! – сказала я, держа фириаль на ладони и любуясь его алым сиянием.
– Кэй-камень помог мне. Я нашёл его в рыцарской перчатке. Кто-то вынес его из сокровищницы, желая спасти, но погиб сам, так и оставшись на дне моря.
Соединив ладони, мы всматривались вглубь фириаля. Сначала он помутнел, потом туман на его поверхности прояснился, и мы разглядели очертания тёмного замка. Его окружал глубокий ров. Караульная башня возвышалась надо рвом, как одинокий волк на холме посреди пустынной равнины.
– Что это? – спросила я, наклоняясь к фириалю.
– Замок Армарагды. Что же ещё…
Я не удивилась. Бывает так: хочешь обойти стороной непролазную с виду грязь, но другой дороги-то и нет. Только эта. И – делать нечего – идёшь прямым путём, чуть не по колено в чавкающей жиже.
Обойти замок Армарагды не получится. Нам нужно именно туда.
– Даже если нам удастся переплыть ров, Ева, добыть Золотистый фириаль будет тяжело. Один шанс из тысячи.
– И мы его не упустим!
– Сорока-балаболка, – обозвал меня Элот и задул свечу. – Спать! Это приказ, между прочим.
– Я сегодня только и делаю, что сплю, – пробурчала я, заворачиваясь в одеяло.
Что-то упёрлось мне в бок. Под одеялом, оказывается, кто-то спрятал маленькую деревянную фигурку. Я вытащила её и подошла к окну, чтобы рассмотреть при свете луны. Это были два коня, положившие головы друг другу на спины. Один – белый, другой – чёрный. Андигор и Аск! Кто-то вырезал их и раскрасил специально для меня.
Кто-то? Ну конечно же, Ральф! Вот почему его не было на званом ужине. Он делал мне подарок.
И мне вдруг сразу стало так хорошо.
Мы встали рано, до назначенной встречи с правителем Миротарна оставалось время, и я пробралась на конюшню повидаться с Андигором и Аском.
– Эй! Эвин! Привет!
Из денника вышел Ральф с полупустым деревянным ведром.
Я крепко, по-мужски, пожала ему руку.
– Что, работой нагрузили?
– Да нет. Мне самому нравится.
Вместе мы натаскали из колодца свежей воды для лошадей.
Я вынула из мешочка на поясе деревянных лошадок.
– Ты здорово по дереву вырезаешь.
– Это талисман. Чтобы с вашими конями и с вами всегда всё было хорошо. Как их зовут?
– Андигор и Аск.
– А какой из них твой? – спросил Ральф. – Дай угадаю. Белый, наверное?
– Да, Андигор мой. Откуда ты знаешь?
– Он игручий! И смеяться умеет. Кони похожи на своих всадников. Ты, наверное, сам вроде Андигора – такой же шустрый.
Я засмеялась:
– Не знаю! Вроде бы я нарочно и не бедокурю. Только меня всё время за что-то ругают! А который конь твой?
– Вон он, – Ральф показал на денник, из которого высовывалась тёмно-рыжая голова с чёрной гривой. Гнедой пристально смотрел на нас и, по-моему, немножко ревновал. – Его зовут Тармин. Отец ни за что не отдал бы мне такого хорошего коня. Но Тармин повредил ногу, а я взялся его выхаживать. И выходил, как видишь. Он теперь носится быстрее всех, с меня семь потов сходит, пока он набегается!
– А моего Андигора брат выиграл на турнире, – сказала я, поглаживая любимца по шее. – Целый год с ним не расставался.
– Как же брат доверил тебе такого красавца? – спросил Ральф. – А сам без коня остался?
– Конь ему не нужен. Он сейчас в океане. Плывёт неведомо куда, открывает новые земли. И хоть бы какая весточка…
– У тебя есть ещё братья или сёстры?
– У меня нет никого, кроме брата. Родители умерли. Маму забрало моровое поветрие.
Я не знала, что ещё сказать. Неправильно как-то повернулся разговор.
