Но прямо сейчас во мне кипела та самая ненависть. Если бы не браслеты, вибрирующие на запястьях, я бы точно прокляла Валентина! Мне хотелось, чтобы он испытал пепельную скверну на собственной шкуре… Ведь это справедливое наказание для такого мерзавца.
— Ты считаешь, что можешь приказывать мне, правителю Аскании? — Азур надменно усмехнулся, качнув головой. — Я уже не тот слабый принц, которым ты когда-то помыкала.
— Правда? Теперь тобой помыкает Совет Праведных?
Я не сдержалась. Во мне до сих пор клокотала дикая злоба Элайзы и, в итоге… Она выплеснулась неконтролируемыми словами.
Красивое лицо Валентина на миг исказилось, а затем он усмехнулся:
— Снова дерзишь… Ты всегда была острой на язык, Лайза. Поэтому я и выбрал Эмилию.
— Ты просто меня использовал! — я усмехнулась, резко качнув головой. — Мою власть, магию… Скажи честно: отчего погибли те люди? Дело ведь не в проклятии.
Азур прикрыл алые глаза и едва заметно усмехнулся:
— Пепельная скверна проникла в их жилы… Не все смогли перенести это.
— Значит, ты совсем ни при чём? Император просто ездил по городам, помогал страждущим… А потом некоторые из них умирали. Не так ли?
Валентин на секунду опустил взгляд. Улыбка поблёкла на его устах, превращаясь в растянутую гримасу. Но потом он вновь взял себя в руки:
— Мой путь к власти был… Непростым. Ты и сама это знаешь. Иногда, чтобы добиться результата, нужно быть решительным.
— Даже если для этого придётся идти по головам.
Последняя фраза сорвалась с моих уст ненамеренно, но… Она будто напрямую относилась к Элайзе и Валентину. Они раньше… Говорили об этом?
— Верно. — император улыбнулся. — Ты понимаешь меня лучше всех.
— Скажи: каково это? — неожиданно хрипло спросил Валентин. — Быть на вершине, а затем упасть в грязь… Теперь ты стала слабой, Элайза. Такой, каким был я.
— Ты этого и добивался? — я удивлённо выдохнула, дёрнувшись в сторону.
Подумать только… Неужели он из тех закомплексованных мерзавцев, которые не могут терпеть рядом с собой кого-то более сильного?
— Я всегда любил и ненавидел твою магию. — ласково улыбнулся Валентин, подходя всё ближе и ближе. — Ты была такой красивой, манящей… И очень могущественной. Я желал тебя и отчаянно завидовал. Почему эта магия принадлежит ведьмам? С ней я мог бы горы свернуть… В прямом смысле слова.
Император негромко вздохнул, сжав пальцы в кулаки.
— Когда ты помогала мне — я был счастлив. И, одновременно… Чувствовал себя ничтожеством. Бесполезный принц вынужден полагаться на женщину, разве это не жалко? — он усмехнулся, качнув головой.
— Поэтому ты выбрал Эмилию? — прошептала я, ощутив неконтролируемую дрожь.
Верно… Эмилия отчаянно нуждалась в поддержке и любви. Она могла стать идеальным фоном для Валентина, во всём на него полагалась. Но с Элайзой так не выйдет… Невозможно смирить гордый нрав Верховной колдуньи Эльмхаита.
— Эмилия… Милая, разве нет? — его взгляд потускнел. — Кроткая, добрая, сострадательная… Не перечит мне. Именно такой и должна быть императрица.
В тот момент я будто очнулась от сна и осознала: он почти вплотную подошёл ко мне!
— Отойди. — процедила сквозь зубы, резко вскинув руки. — Не то хуже будет!
Не знаю, на что я надеялась. Отпугнуть его? Наверное, да. Но Валентин лишь рассмеялся, а потом… Повалил меня на кровать. Цепи звякнули под руками, вызвав импульс жгучего страха. Я начала шипеть и вырываться, пытаясь оцарапать мужчину, но он с удивительной лёгкостью перехватил мои запястья, навалившись всем весом.
— Остынь. — выдохнул Валентин, без труда ломая сопротивление. — Тебе… Не нравится эта кровать?
В его голосе сквозила неприкрытая насмешка. Валентин наслаждался моей беспомощностью, сильнее сжимал пальцы, а я… Я будто в капкан угодила.
Его дыхание обжигало моё лицо, а пуговицы царапали кожу. На запястьях, должно быть, останутся синяки от невыносимой хватки императора, но это не так важно. Важнее то, что я в западне.
— Пусти! — прошипела, резко дёрнув коленом.
— На этой кровати мой отец укрощал непокорных любовниц. — проронил Валентин, мягко улыбаясь. — Не все были сговорчивыми, сама понимаешь… Он любил приковывать их цепями, а потом долго наблюдал за попытками освободиться.
Во взгляде императора плескалась сумасбродная нежность, от которой мне отчаянно хотелось скрыться.
— Звучит жутко, но… Знаешь, иногда я фантазировал об этом. Каково это — властвовать над сильнейшей женщиной в мире? Непередаваемое чувство. — он прошептал это, прикусив мне шею.
— Прекрати! Ты просто… Мерзкий! — выпалила я, изворачиваясь в чужих объятиях.
— Я подумывал сделать это и раньше, но… Тебя пришлось наказать из-за проклятия. Отнять молодость и силу, отослать подальше… Всё потому, что я так сильно хотел тебя и боялся сорваться. — он говорил это со страстным придыханием. Так, как влюблённые признаются в чувствах.
