— Я хотел сказать, это потрясающе. Такой дар, или навык — уж не знаю, как вернее назвать, — можно использовать во благо. Только представьте, как вы могли бы помогать тем, кто сам с собой разобраться не может!
— О нет, — горько усмехнулась Киоко, — если бы это было так просто… Я не вижу верных ответов, я вижу лишь сомнения и нерешительность. Но что с ними делать — известно одним богам. А может, и им неведомо.
— И всё же, — сказал Ёширо-сан, — я не стану препятствовать. Вам нужно узнать мою ки, чтобы по её подобию изменить свою, верно?
— Всё так.
— Так узнавайте, — он улыбнулся и ускорил шаг. — Только останавливаться сейчас не будем. Если нужно притормозить, придётся дождаться привала.
— Привала, — повторила Киоко, ошарашенная такой готовностью открыться. — Конечно, мы подождём привала.
Остановились они через несколько страж, и Киоко задумалась. Ёширо-сан до сих пор оставался для неё загадкой, неясностью. Не потому, что она не позволяла себе заглянуть в него, а потому, что сам по себе он был кицунэ, что рвался стать частью соги, но при этом сохранить свободу, рвался служить богине, но потакал гордыне в желании увидеть её хотя бы раз. Противоречия в нём боролись на самой поверхности и отражались в действиях, для этого не нужно было обладать даром и уметь заглядывать глубже. Но если его суть столь интересна уже здесь — что же таится там?
Она коснулась его ки едва-едва — попробовать, ощутить искорки на языке, вдохнуть аромат акации, аромат его одиночества. Ки его, хотя и была сильна, горяча, словно то пламя в торо, всё же пахла потерянностью, пахла выжженными мечтами, на пепелище которых пробивался тонкий аромат кальмии — новых надежд и не угасших амбиций.
Прорастут ли они? Сумеет ли он принять это в себе? Казалось, что едкий дым, каким он отравлял все свои порывы, говорил, что надежды затянуты пеплом, заглушал их тонкие нотки так, что и не услышать. И всё же аромат их был, теперь Киоко знала. Но Ёширо ничего не сказала. Он сам во всём разберётся. Сумеет. А пока…
Она прислушалась к Сердцу, почувствовала, как оно гонит кровь и остальные ки вокруг себя, и начала обращение.
Киоко помнила, как ощутила завесу, скрывающую от мира живых Ёми, когда обратилась в Норико. Помнила запахи Ёмоцухиры. Помнила эту странную связь с миром, которого не должны ощущать люди.
Она ждала чего-то подобного. Ждала, что почувствует связь с Инари. Ждала, что вот-вот явит себя аромат, связующий с богиней. Ждала, что, обратившись одной из них, сумеет почувствовать их общую мать.
И ничего.
Безусловно, чувства были совершенно уникальными. Она слышала, как где-то под снегом скрываются мыши, обоняла запахи совсем иначе, а где-то в самом потаённом уголке сознания прорывался инстинкт, побуждающий к охоте, — но при этом, осознавая всё, было легко давить в себе все животные желания. Это было гораздо проще, чем если бы она на самом деле была животным. И всё же она ждала чего-то большего…
— Отчего вы выбрали обратиться именно лисом? — спросил Ёширо-сан, внимательно наблюдая за тем, как Киоко прислушивалась к собственным ощущениям. — Моя человеческая ки куда более интересна в том, что касается новых возможностей для вас.
Отчего? Киоко и сама не знала отчего. Хотя бы ощутить два хвоста — уже что-то новое! Но она послушно сменила лисью ки на человеческую, вытянулась вверх и вдруг почувствовала внутреннюю силу, какой не ощущала, пожалуй, никогда.
— Как странно, — в замешательстве прошептала она.
— Вы чувствуете?
— Ки словно стала… послушнее? Не знаю, как описать. Я хорошо владею тем, что касается трансформации тела, но сейчас кажется, будто я чувствую его, как никогда раньше не чувствовала…
— Кико, — пояснил Ёширо. — Моя ки податлива, она легко откликается на зов и сосредоточивается там, где мне нужно, и так, как мне нужно. Первый уровень обучения в Дзюби-дзи — к двум хвостам каждый кицунэ, избравший жизнь в служении Инари, это умеет.
Киоко вспомнила свои первые попытки превращения. Это было то, что она пыталась сделать — контролировать свою ки, управлять ею так, чтобы течение менялось её желанием и усилием. Позже ей удалось это. Не в полной мере, но в некоторой степени, когда она научилась преобразовывать не всю себя, а лишь части. И всё же это была капля, не сравнимая с морем возможностей Ёширо-сана.
— Попробуйте, — предложил он.
— Это так не работает, — улыбнулась Киоко. — Я чувствую возможности вашего тела, но я не умею управлять ки, как это делаете вы.
— Разве вы не можете обучиться этому быстрее и легче, пользуясь телом, что вам доступно? Ваша ки теперь такая же, как моя, верно?
— Верно.
— Как и моё тело в вашем распоряжении.
— И всё же я не могу пройти в Ёми, когда я бакэнэко.
— А вы пробовали?
Вообще-то, она не пробовала. Она просто знала, что этот путь ей закрыт. Или, во всяком случае, ей казалось, что она это знала…
— Нет, — призналась Киоко. — Однако мало изменить ки, ведь важна ками. Моей ками пока закрыт путь в страну мёртвых.
