— Я сделала ради них всё, что могла и должна была, — злость таяла от спокойных слов Каннон, принимаемые чувства рассеивались, уступая место новым.
— Я знаю.
— Так отчего я не должна быть суровой?
— Я лишь хотела попросить быть с Киоко помягче.
Киоко. Вот как её зовут.
— Ты знаешь, зачем она идёт ко мне? — на смену гневу пришло любопытство.
— Знаю.
— А я не знаю. И ты мне наверняка не скажешь. Но если мои догадки верны, милосердие её погубит. Падёт либо она, либо весь остров. А может, и вовсе всё сразу.
— Инари, сила не в том, чтобы отказаться от милосердия…
— Каннон, — теперь уже Инари сделала шаг вперёд, подходя вплотную к своей гостье. — Милосердие — это ты. Ты и твоё правление. Я Инари, и я иная. Я жизнь, что приходит на смену глубокому сну и смерти, что зарождается в пустоте и на пепелище. Я сила, с которой новый росток пробивает почву, чтобы вырвать право на место под взглядом Аматэрасу.
Две чёрные бездны напротив вбирали в себя каждое слово, следили за взглядом Инари и не отпускали. Каннон затихла, смотрела пристально и слушала внимательно, хотя наверняка и так знала, какой разговор её ждёт.
— Подумай, много ли счастья будет на земле, где зерно перестанет произрастать? Что станет с миром, где деревья больше не будут тянуться к солнцу, соперничая с остальными? Много ли жизни будет там, где не останется стремления?
— Инари, не всегда нужно страдать, — тихо возразила гостья.
— Не всегда, — согласилась она. — И я не приветствую насилие. Но я всегда была строга к себе и другим. И лишь потому я всё ещё здесь, а мои владения — всё ещё мои. И лишь потому в мире существуют кицунэ.
— Инари… — Каннон не отступила, лишь на миг замялась, подбирая слова.
— Не нужно, прошу, — покачала головой Инари. — Не дело богов вмешиваться в дела людей. И всё же, раз она решила прийти ко мне — даже не воззвать, а обратиться лично, раз она не побоялась ни моря, ни ёкаев, ни того, что всё будет зря, — я сделаю то, что обязана сделать.
А затем она улыбнулась.
— Не переживай, Каннон. Если ей это не понравится, предложу сходить к тебе.
— Не предложишь, — улыбнулась в ответ Каннон.
— Всё-то ты знаешь, кошка, всё знаешь.
* * *Торияма представляла собой пустынное и необитаемое на первый взгляд место. Голые камни, сплошь укрытые снегом. И чем выше, тем больше снега, тем менее приятным становилось это небольшое путешествие.
Хотэку в очередной раз порадовался, что они решили затруднение с тем, как летать в одежде, и ему не приходится мёрзнуть. Норико тем временем мирно посапывала в сумке — ей очень быстро надоело лететь на спине.
