— Несколько часов до реки, — ответил Ёширо-сан, — и около двух недель к озеру. Если идти не торопясь.
— А если мы обернёмся лисами?
— Нет надобности. Мы придём как раз к концу времени смерти, спешка ни к чему.
Киоко задумалась:
— Вот как. Тогда хорошо, что мы запаслись едой.
Он кивнул, а чуть погодя уточнил:
— А вы правда думали обратиться лисой?
Она замялась, но всё же призналась:
— Если быть откровенной, мне бы не помешало поупражняться.
Обращение в кицунэ она ещё не пробовала. Оно манило неизвестностью, соблазняло новыми возможностями, которых не могли дать обращения в простых животных. Она ещё не касалась ки Ёширо, не думала, что это правильно — чувствовать скрытое, если скрытое было. Но если бы он позволил…
Повисла тишина, Ёширо что-то обдумывал.
— Тогда обращайтесь, — вдруг сказал он.
И всё?
— А вы?
— Мы ценим эту ки и предпочитаем оставаться в ней.
— Надо же. А Норико, наоборот, предпочитает оставаться кошкой. Обоняние, скорость, гибкость — всё у кошек намного лучше. Я полагала, у лис так же.
— Лисы хороши животным началом, — согласился Ёширо. — Скорость, сила, выносливость, обоняние — вы правы, — он улыбнулся. — И всё же в человеческих сплетениях ки много того, что недоступно лисам.
— И что же?
— В Дзюби-дзи нас обучали кико — искусству управления своей жизненной силой.
— И Норико обучала меня тому же! — встрепенулась Киоко. Ей не хватало разговоров о ки и устройстве силы с кем-то, кто понимал бы её хотя бы отчасти.
— Норико учила вас чувствовать многослойность своей энергии, определять её узлы, управлять ею при помощи тела, использовать в боевых искусствах?
Тут уж Киоко смутилась.
— Не совсем. Она рассказывала мне о ки крови, ки соли и воды — суть тело, ки воздуха — воля, ки грома — что связывает воедино всё…
— Ки притяжения, ки духа и сама ками, душа, часть богов-прародителей, что есть в каждом их создании, — продолжил Ёширо.
— Я… не знала о двух последних, — призналась Киоко. — Ки притяжения и ки духа?
— Чтобы научиться чувствовать их, у осё уходят столетия. Ки притяжения — это вбирание в себя всего созданного, чтобы преобразовать это в чистое, новое, свежее. Ки, что проявляется в каждом творческом создании — чаще неосознанно, — и ки, которую можно развивать, лишь научившись видеть прекрасное во всём, что окружает.
— А ки духа? — затаив дыхание, спросила Киоко.
— Духовная энергия сущего, что пронизывает каждого, что является основой всего бытия. В Дзюби-дзи лишь дайси владеет своей ки духа, а потому ему доступно исцеление тел одной лишь волей, исцеление душ одним лишь касанием.
— Разве это возможно? Исцеление душ? Вы говорите о ками?
— А почему нет? Всё возможно, если пробовать достаточно усердно и долго. Вы чувствуете свои ки? Чему учила вас Норико?
— Чувствую, — подтвердила Киоко, но как-то нехотя. Теперь ей казалось, что всё, что она умела, не стоило ничего. Исцеление тел лишь волей? Исцеление ками? Апофеоз её возможностей сейчас — чувствовать энергию, что пронизывает пространство, тянуться к богам, к ками и обращать свои молитвы в гром, чтобы быть услышанной.
— Я чувствую свои ки и чужие, но не так, как вы. Я не могу ими управлять, лечить, не могу ничего столь величественного и значимого. Я просто ощущаю других. Жизни, чувства, мысли, запертые где-то в глубине. Чувствую своё тело и как оно устроено. Чувствую свою волю и могу ею менять собственную ки по подобию чужих. Чувствую ки грома и могу ею взывать к богам. Но это всё, что я могу…
— Всё? — Ёширо-сан, казалось, был в замешательстве, его шаг стал медленнее. — Нам из всего этого доступно лишь чувствовать свои ки крови и соли. И кому-то — если повезёт — ощутить ки духа, возрасти выше. То, что вы взываете к богам, заслуга не ки грома, она лишь инструмент. То ваша ками, суть божество. Вы, Киоко-хэика, не просто человек. Я, честно скажу, даже не уверен, что вы вообще человек…
— Глупость какая, — усмехнулась она. — Точно человек. С особенностью, да, и всё же совершенно точно я, как и все, — смертная из плоти и крови, дочь своего отца и своей матери.
— Как скажете, — в голосе Ёширо-сана не было согласия, но спорить он явно не намеревался. — В таком случае вернёмся к обращениям.
— Вернёмся? Вы, кажется, не хотели обращаться?
— Но хотели вы.
Хотела. Такое превращение не ограничило бы сознание, а быть в облике лисы с ясными мыслями — крайне интересно. Да и почувствовать бы эту ки, связанную с Инари…
— Чтобы обратиться, мне нужно будет коснуться вас, — предупредила она.
— Я не стану препятствовать, — он с готовностью протянул руку.
— Не так, — покачала головой Киоко. — Вы не почувствуете это касание. Но я — да. Я почувствую всё.
— Под «всё» вы имеете в виду…
— Вас. Я почувствую вас. Ваши желания и страхи, вашу любовь и ваши сомнения, все ваши чувства и, возможно, даже то, что вы сами от себя скрываете.
— Это…
— Я понимаю. Это очень много и слишком близко. Раньше я не умела ощущать столько всего, но со временем это стало так просто и естественно, словно дышать. Я касаюсь — и всё передо мной. Сложно остаться слепой, когда люди — открытые свитки.
