— Однако кико не затрагивает ками, — улыбнулся Ёширо-сан. — Усмирите свой разум, успокойте свои мысли — и ки станет так же спокойна. Почувствуйте её и осознайте: вы легко можете ею управлять.
Киоко послушно расслабилась и быстро успокоила свой разум и своё Сердце — средоточие собственного бытия. Она обратила внутренний взор на потоки трёх ки, составляющих материальное тело: крови, соли, воды.
Правая рука послушно развернулась ладонью кверху — и ки, следуя воле, поплыла к узлу ниже центра ладони, не протекая сквозь и дальше, как всегда, а собираясь в основании большого пальца, как того желала Киоко.
Так просто. Никогда у неё это не выходило, а теперь — вот, всё получилось само собой. Она бы и рада была понять, как именно, что изменилось, но это стало так же естественно, как ходить. Кто может объяснить, как ходит? Люди просто ходят, вот и всё. Ки просто протекает, как нужно, вот и всё.
Вместе с тем рука налилась силой. Один точный удар — и можно обезвредить врага. То, что сделал Ёширо с Чо, было не боевым искусством — он лишь выставил руку и выбрал верную точку.
— Это и есть кико. Не то, что доступно вам, но теперь вы можете развивать и это, — улыбнулся Ёширо. — Признаться, непривычно смотреть на себя со стороны.
Киоко стряхнула чужой облик и вернула собственный. Затем попыталась проделать с ки то же, что делала только что, но в этот раз ничего не вышло. Она разочарованно выдохнула, глядя на ладонь, и попыталась ещё раз.
— Не торопитесь, всему нужно время. Главное, что теперь вы знаете — это точно возможно. Остальное зависит от усилий.
* * *— Ты ведь уже знаешь, что она в пути? — раздался над спящим садом голос Каннон. Явилась, как и всегда, без приглашения и предупреждения.
— Знаю.
Она узнала в тот самый миг, как люди ступили на земли Шику.
— Но ты пришла не предупредить. Зачем? И будь добра, явись как следует.
Воздух перед Инари замерцал, собираясь в ту, что предпочитала обходиться без тела.
— Предупреждения тебе ни к чему, — согласилась Каннон, стоя перед хозяйкой Созо.
Она выбрала облик, приятный Инари: тело, подобное Творцу. И выглядела сейчас как те люди, что живут южнее её гор: тёмная гладкая кожа сияла, глаза — чёрные омуты, волосы — крупные волны ночного моря. Инари любила видеть кошку такой, и Каннон это знала.
— Я пришла просить.
— Просить? — не поверила своим ушам Инари.
Каннон никогда ничего не просила. Это она приходила с просьбами к кошке, когда её подданным нечего было есть.
— Ты не славишься милосердием, — заявила гостья.
— Ну конечно, — фыркнула Инари. — Думаешь, убью собственную дочь? Не переживай, ничего с ней не случится.
— Я не об этом переживаю.
— Значит, дело в грядущем? Что тебе известно?
— Многое, — уклончиво ответила Каннон. Всегда она так. И почему этот дар достался именно ей? Ей и Аматэрасу, всеобщей любимице…
— Не расскажешь. — Инари и не ждала. Каннон никогда не говорила о будущем. Лишь её посланники среди живущих на земле могли знать часть пророчеств, да и те чаще молчали. — Так зачем пришла?
— Как и сказала, я пришла просить. — Улыбка заиграла на её лице, но тусклая, как солнечный луч в пасмурный день этого хмурого времени года. — Просить быть мягче.
— То есть я слишком жестока?
