— Твои методы несколько… суровы, — осторожно ответила та. Всегда выбирала слова, чтобы не разозлить, не задеть, даже когда Инари только и ждала, как бы уже как следует разозлиться и поругаться с ней.
— Зато они работают, — с вызовом бросила она.
— Инари, — Каннон начала медленно подходить, — кому поклоняются все кицунэ Шику. Инари, ради которой отвергают мирскую жизнь и чьей благосклонности втайне жаждет каждый, отвернувшийся от прочих своих желаний. Инари, чьи правила соблюдают беспрекословно. Инари, которую почитают выше жизни.
Каннон встала почти вплотную, и весь большой сад вокруг Созо, включающий в себя само озеро, показался Инари слишком тесным.
Чёрные омуты затягивали, вбирая в себя её волю, заставляя забыть сделать вдох, заставляя отвергнуть слова как способ общения.
— Если твои суровые методы работают, скажи, отчего же в Шику есть ногицунэ?
Её слова — ледяной поток, тут же прояснивший сознание. Инари отвернулась, выбрасывая из головы чернеющие бездны глаз, и отошла ближе к воде, вглядываясь в изморозь на зарослях у берега.
— Прости, я не хотела ранить тебя своими словами. — Каннон подошла к ней, но не стала касаться. Во всяком случае, не тем телом, что стояло за спиной Инари. Но даже в том, как она остановилась в полушаге, было столько осторожности и мягкости, что Инари при всём желании не смогла бы злиться.
На Каннон и невозможно злиться, никому не удавалось. Такая уж она.
— Ты знаешь, отчего появились ногицунэ, — тихо сказала Инари, глядя на неподвижную водную гладь. — И всё же я дала им волю, которую они так хотели. Дала им выбор, какой они желали. Они не служат мне, не подчиняются правилам, но и живут дикарями — разве это не милосердно?
— Многие из них так не считают.
— Многие из них, — огрызнулась Инари, резко обернувшись, — забыли, откуда вышли. Я дала им жизнь, я дала им ки, которыми они так успешно пользуются. А ведь могла забрать! Могла бы! Доживали бы свой век дикими лисами — никаких забот! Но нет, они ведь хотят иметь все блага, что есть благодаря мне, и не желают при этом подчиниться правилам. Эгоистичная Инари требует почитания! Требую! — зло бросила она. — И буду требовать соблюдения правил, потому что таковы условия жизни здесь, под моим покровительством.
— Я их не оспариваю, — спокойно сказала Каннон. — Я здесь не для того, чтобы ругаться с тобой. Шику — твой мир, тебе с ним и управляться. И ты отлично справляешься, раз даже дикие лисы здесь ни в чём не нуждаются ни в изобильное время жизни, ни в голодное время смерти. Всем всего вдоволь.
