— Нам не покажут поселения. Мы чужаки, нас ведут пустыми тоннелями — путём чужаков.
— Хочешь сказать, они так и называются?
— Да. Логично ведь.
— А ты откуда знаешь?
— Я много чего знаю, если ты не заметил.
— Я заметил, потому и спрашиваю: откуда?
— Мы соседи, — шикнула она. — О соседях всегда сплетничают. А теперь заткнись, потому что мы близко.
И действительно, через два поворота открылась широкая пещера, совершенно не похожая на все те, что они прошли раньше. Прошлые были голыми и пустыми, совсем необжитыми и больше смахивали на естественные образования, чем на работу мастеров, но здесь всё было совершенно иначе: пол, стены и потолок были покрыты тончайшей росписью, мерцающей в свете свечных огоньков, стоявших на полу и уступах и висевших под самым сводом. Как они там висели, Хотэку не понял, но выглядело это завораживающе.
А роспись… Хотэку впервые видел такие узоры, и ему нравились их хитросплетения, нравилось, как линии сходились к центру и расходились от него. В этих узорах была гармония, был порядок. Их хотелось разглядывать, в них хотелось погружаться, с ними хотелось
— Вижу, тебе здесь нравитс-тс-тся, — бодрый голос раздался откуда-то сверху. Крик походил на птичий, и всё же слова легко распознавались.
Хотэку оторвался от созерцания и постарался найти источник. Тот спрятался в углу — маленькая красная фигура в цветастой бесформенной одежде и с огромным носом — ещё больше, чем у их проводника, который уже успел куда-то исчезнуть.
— Этот зал очень красив, — не стал отпираться Хотэку.
Незнакомец начал медленно опускаться. Хотэку обратил внимание, что крылья он не использует, а стоит на веере, похожем на учива. В Шинджу когда-то тоже такие были, но их уже давно не использовали, заменив на более удобные складные оги. Вот и ответ на занимавший его вопрос о скорости и продолжительности полёта.
«Ямабуси», — понял Хотэку, когда тэнгу опустился перед ним и начал пристально рассматривать со всех сторон, облетая его на своём веере. Он делал это неспешно, в отличие от встретившего их ёкая, разглядывал тщательно и то и дело присвистывал что-то себе под огромный красный нос.
— И кто ты? — не выдержал он. — Крылья! Как у тэнгу, но ты не наш. Лицо! Как у людей, но ты не их. — Он подлетел так, чтобы заглянуть Хотэку в глаза, но тому показалось — в саму его ками. — Кто? Откуда взялся? Что к нам привело?
— Фукуи Хотэку, господин, — он поклонился. Не был уверен, что здесь так делают, но посчитал важным соблюсти формальности.
— Имя людск-ск-ское, — бросил ямабуси.
— Из Шинджу.
— Ага! Люди, люди!
Ямабуси захрипел и затрясся то ли от смеха, то ли от ярости, но Хотэку решил не уточнять и быстро добавил:
— Здесь, чтобы отыскать сведения о родных родителях.
Тишина оглушила. Казалось, внезапное молчание монаха-отшельника отражается от сводов пещеры и многократно усиливается, давя на уши. Мгновения тянули за собой друг друга, а ямабуси так и не заговорил. Тогда Хотэку решил добавить подробностей:
— Я рос всю жизнь на острове. В двух разных семьях, но ни в одной из них не было моего настоящего отца и настоящей матери… То есть, по крови не было.
Ямабуси всё ещё молчал.
— Недавно я узнал, что из всех ёкаев лишь я и тэнгу имеем крылья, значит, возможно — только возможно! — я как-то связан с вами.
И снова молчание. Тэнгу не торопился, и напряжение нарастало. Хотэку подозревал, что Норико где-то сбоку уже беспокойно дёргает хвостом, но смотреть не стал — не осмелился отвести глаза от взгляда чёрных бусин.
Хотэку ждал. Он хорошо умел ждать. Но и тэнгу молчал. Висел на своём веере напротив, вглядывался в глаза чужака и словно не собирался говорить вовсе. Хотэку не смог бы сказать, как долго это продолжалось, но мышцы уже ныли от напряжения, когда ямабуси всё же заговорил.
— Глаза наши, — бросил он и отлетел к середине пещеры, усаживаясь в центре узора на полу. — Крылья не наши, большие. Человеческ-ск-ская половина взяла верх, и всё сломалось, нарушилось, стало работать иначе. Ты больше они, чем мы, — заключил он. — Тебе здесь не мест-ст-сто.
— Вы знаете, кто мой отец?
Лишь озвучив этот вопрос, Хотэку понял, насколько глупо поступил. Всё равно что прийти спросить об этом императора. Откуда ему знать, кто, где и каких детей рожает?
— Знаю, — неожиданно ответил тэнгу.
Краем глаза Хотэку отметил, что даже Норико, успевшая улечься, привстала от любопытства.
— Но тебе это знание зачем? Ответ не даст-т-т тебе того, что ищешь.
— И всё же, если есть возможность…
— Хомар-р-рэ! — закричал вдруг ямабуси, и перед ним тут же возник тэнгу, который их привёл. Отшельник сказал ему что-то, чего Хотэку понять уже не смог, и тот, дёрнув подбородком, исчез. — А пока расскажи, как и зачем ты перебрался через море. И дай же посмотреть на твои крылья, Фук-к-куи Хотэку. Такая диковинк-нк-нка!
